Морской лорд

Остальное отдам их матери. Утром я организовал торговлю вином, которое расходилось очень хорошо, потому что цену установил божескую, и, оставив за старшего Джона, умевшего считать лучше всех, пошел в замок.

Ранульф де Жернон, граф Честерский, играл в шахматы со сводным братом Вильгельмом де Румаром, лордом Болингброком. Мне пришлось подождать, пока он выиграет.

— Скучно с тобой играть! Я бы с другим за это время три партии сыграл! — рассерженно заявляет лорд Болингброк, вставая из-за шахматного столика. Увидев меня, радостно произносит: — Привет, Александр! Иди обыграй моего брата!

— Ты хочешь поссорить меня с моим сеньором?! — с шутливой обиженностью спрашиваю я.

Вильгельм де Румар относится к моим словам серьезно:

— Как ты мог такое подумать?! Просто мне надоело, что он все время меня обыгрывает.

— Садись, — показывает мне Ранульф де Жернон на место напротив себя.

Я опускаюсь на теплый стул, нагретый лордом, начинаю расставлять фигуры.

— Ты в Честере по какому-то делу или просто так? — спрашивает Вильгельм де Румар после того, как его брат делает первый ход.

— Привез добычу на продажу, — отвечаю я, делая ответный.

— Что за добыча? — интересуется лорд Болингброк.

— Вино с материка, — отвечаю я.

— Хорошее? — спрашивает он.

— На мой вкус — да, — отвечаю я и увожу слона от «вилки», которую следующим ходом собирался сделать граф Ранульф. Он хороший ученик. — Пришлю тебе бочку, скажешь мне свое мнение.

— А где ты его захватил? — даже не поблагодарив за вино, спрашивает лорд Вильгельм.

— Граф Глостерский нанял мое судно отвезти в Кан Брайена де Инсула с большим и тяжелым сундуком, а на обратном пути попалось торговое судно с вином, — как бы между прочим сообщаю о своих тесных отношениях с Робертом, графом Глостерским.

Братья переглядываются. После этого Ранульф де Жернон начинает что-то усиленно обдумывать — и попадется на мою «вилку».

— Так его! — радостно подзадоривает меня лорд Болингброк.

Граф Честерский спокойно переживает потерю ладьи. Сделав следующий ход, он спрашивает как бы между прочим:

— А что бы ты сделал, если бы у тебя отняли владения?

— Я в чем-то провинился? — спрашиваю в ответ.

— Нет, конечно! — искренне отвечает Ранульф де Жернон. — Я чисто теоретически спрашиваю. Допустим, тот, кто забрал, сильнее тебя, ты не можешь на него напасть.

— Если бы он был слабее, не посмел бы забрать, — говорю я шутливо, а потом, понимая, что спросили меня не просто так, говорю серьезно: — У каждого человека, даже самого сильного, есть слабые стороны, есть что-то, что ему дороже захваченных владений.

— Например? — слушая меня очень внимательно, спрашивает граф Честерский.

— Например, дети, — отвечаю я, вспомнив будущие проделки американских потомков англо-норманнского графа.