Морской лорд

Я вышел на палубу с квадрантом и самодельными солнечными часами. С их помощью измерил высоту солнца в полдень, которая равна географической широте. Когда я это делал, все, кто был на палубе, замолчали. На меня смотрели, как на колдуна, который сейчас у всех на глазах украдет солнце. Я зашел в каюту и записал на карте, попавшей сюда со мной из Византии шестого века, широту мыса. На ней параллели были нанесены через шесть градусов, и обозначающая сорок восемь градусов проходила ниже мыса, который по моим измерениям находился на пятидесятой.

Следом за мной в каюту вошел Брайен де Инсула. Я впервые видел его, переполненным любопытством. У него даже губы не были плотно сжаты.

— Что ты сейчас делал? — спросил он.

Я объяснил, что такое высота солнца и географическая широта, показал карту и на ней мыс, мимо которого мы проходили.

— Если окажусь вдали от берега, буду знать, что миновал этот мыс.

Лорд впервые посмотрел на меня почти как на равного.

— В Византии люди образованнее, — произнес он.

Византия, которая в двенадцатом веке переживала «золотую осень», была для латинского суперэтноса, переживавшего акматическую фазу этногенеза, землей обетованной, то есть, занимала место Соединенных Штатов начала двадцать первого века. Глядя на блеск этого «золота», не приходит в голову, что бурная молодость, полная потрясений, но и сил, лучше умудренной и обеспеченной старости.

В Кан мы пришли через трое суток с небольшим. Город располагался на реке Орн. При Вильгельме завоевателе здесь была столица герцогства Нормандия. Стены и башни каменные. На высоком холме большой каменный замок с высоким донжоном. Таких больших, мощных замков в Англии я пока не видел. Здесь всё было продвинутее, чем по ту сторону Ла-Манша. Даже пристань каменная и с каменными кнехтами. Это известняк, который здесь повсюду. Говорят, его возят в Англию, чтобы строить донжоны.

На пристань сразу прибыли около полусотни рыцарей и втрое больше слуг и пехотинцев. Сундук был перегружен в крытый возок, который окружило кольцо охраны. После выгрузки лошадей Брайен де Инсула зашел ко мне в каюту.

— Благодарю за доставку! Я передам графу Глостерскому, что ты оказался надежным человеком (видимо, самый лучший комплимент из его неисчерпаемых запасов) и перевез нас быстрее, чем договаривались, — сказал он и положил на стол два кожаных мешочка, в каждом из которых было по три фунта серебряных пенсов.

Видимо, в случае опоздания получил бы всего один. Столько я и ожидал, но отказываться от второго постеснялся.

— Буду рад снова видеть на борту своей шхуны такого интересного попутчика! — произнес я в ответ, чуть не ляпнув «разговорчивого» вместо «интересного».

Брайена де Инсулу мои слова почему-то очень польстили.