Лорд, который влюбился

Заверил, что со здоровьем всё великолепно, что последнее посещение столицы было лучшим в моей жизни, но ни оставило ни секунды на то, что бы заглянуть в фамильный особняк.

Ещё несколько абзацев про «природу-погоду», и я, словно вскользь, упомянул академию. Мол, решил немного развеяться, временно сменить род занятий и получить новый опыт – ведь азы педагогики необходимы любому мужчине, желающему завести семью. Должен же кто-то воспитывать жену и детей. А в финале добавил: «Я помню наш разговор, отец. Ты настаивал, что мне следует пообщаться с другими девушками, не из Тесгарда. Думаю, здесь, в академии Ривенстэйл, смогу совместить приятное с полезным. Не дам благородного происхождения тут полно. Общайся – не хочу!»"

"Окинув написанное взглядом, я хмыкнул, вложил лист в отцовский конверт и активировал шкатулку. А убедившись, что письмо отправлено, поднялся из кресла и, сладко потянувшись, занялся сборами – ведь занятия никто не отменял.

Ну а покидая свои комнаты, споткнулся и замер, оглушенный внезапной догадкой. Отец. Он бы не стал обрекать меня на мужское бессилие – в смысле, ему бы в голову не пришло наказать меня подобным образом. Зато матушка… Готов спорить на что угодно, что идея с помолвкой принадлежит ей. Я в который раз скрипнул зубами, и даже кулаки от досады сжались. Следом пришло понимание: если так, то матушке известно, что мои отношения с Джиф очень далеки от тех, какими, по идее, должны быть.

То есть мама в курсе, что мы с Джиф занимаемся не только разглядыванием звёзд, и это проблема. Бедняжка Джиф – ей будет по – настоящему сложно поладить со свекровью. Не сказать, что матушка законченная моралистка, но принять девушку, которая многократно отдавалась мне до свадьбы, ей будет всё-таки тяжело.

..А потом были ПОБЗы. Много ПОБЗов! Первый курс, третий и пятый. В довесок – один из приписанных к Иверсу выпускников.

Парень оказался одарённым, но тупым, как пробка от дешёвого шампанского. К концу отработки хотелось его прибить.

* * *Эрика Тизар

Нервотрёпка минувшего вечера, как и беспокойная ночь, всё же сказались. К концу учебного дня я чувствовала себя совершенно разбитой и зевала на каждом шагу. Очень хотелось прилечь на минуточку и отрубиться как минимум до вечера, но я себе такой роскоши не позволила.

То есть я собиралась, но тут Амелин напомнила о сочинении, заданном к завтрашнему занятию – пришлось срочно брать себя в руки и возвращаться в строй.

Очутившись в комнате, я заварила большую кружку кофе и, тихонько обругав тех, кто придумал задавать будущим боевым магам сочинения по литературе, засела за работу. Нам предлагалось поразмышлять о так называемом изумрудном веке в поэзии, и схалтурить было нельзя.

Просто преподавательница была настоящей фанаткой, и въедливой до ужаса.