Я не ваша, мой лорд

Посмотрим, кто есть кто. А на приёмах и прочих публичных выходах, сопровождая меня, ты, как и договаривались, незаметно и постепенно будешь изучать всех подозреваемых.

Когда-то уйдя из его дома, бунтуя я попыталась прекратить уроки этикета и прочих премудростей, которые положено знать леди, заявив Виттории, что мне это в жизни никак не пригодится. Раньше ведь для него старалась. А сейчас вот я благодарна сестре герцога, что она тогда настояла и отговорила меня от поспешных решений. Конечно, босварийский этикет отличается от принятого в Сэйнаре, но начав его изучать, я с лёгкостью провела параллели, запоминая нюансы. В конце концов, если в чём-то ошибусь, это можно списать на то, что всю жизнь прожила в Арганде. Но в общем, изобразить аристократку для меня не составит труда.

— Сильно волнуешься? — целует мою раскрытую ладонь Севастьен.

— Знаешь? Нет, не сильно. Это задание — для меня настоящий вызов. Не терпится разобраться во всём и найти этого умельца, — улыбаюсь предвкушающе.

Он улыбается в ответ такой знакомой улыбкой. В ней плещется гордость и одобрение, заставляя меня ещё больше воспрять духом.

— Умничка. А сейчас, пожалуй, пойдём поищем моего “дядю” и узнаем всё возможное о завтрашнем вечере. Потом надо будет ещё гардеробом обеспокоиться и одеждой на завтра особенно. Ты должна вписаться в общество, окружающее королеву и принцесс.

Раз должна, значит впишусь. А для этого действительно придётся хорошо постараться. Что ж. Я готова.

Королевский дворец в Замайре, именуемый в народе Солнечной колыбелью, из-за того, что расположен восточнее города, на озере, и для жителей столицы солнце каждое утро поднимается именно из-за его золочённых горящих огнём в рассветных лучах башен, поразил своим великолепием даже нас, привыкших к роскоши резиденции Сэйнаров. Если там всё выглядит более сдержанно и изысканно, то жилище Босвари буквально кричит о богатстве и могуществе. Слишком напоказ, слишком нарочито, словно пытаясь скрыть за блеском золота и мозаики из драгоценных камней, за звоном многочисленных заклинаний, что далеко не всё так волшебно в этих стенах. Стал бы иначе пускать Ардораш в святая святых своей семьи чужеземцев, верных подданных вражеского монарха? Стал бы просить помощи у того, против кого когда-то пошёл войной и проиграл?"

"Попасть во дворец сегодня можно было лишь по воде. Мы отправились туда втроём. Я, разодетая в пух и прах, обвешанная золотыми побрякушками так, что каждый шаг отдаётся звоном, Севастьен в парадном кармазиновом каптане, расшитым золотом и шёлком, и хали Тимар, который по легенде сегодня испросил у его величества дозволения представить ему своего племянника, прибывшего из Арганды.