Лондон в огне

Особенно Голозадый: когда напали на сэра Дензила, пес стоял в стороне и даже не попытался остановить убийцу.

— У кузена госпожи Ловетт нет доказательств, мадам.

— Думаете? Если понадобится, Эдвард без колебаний даст ложные показания. Он говорит, что нашел служанку, которая поклянется, что видела в комнате моей племянницы серый плащ за день до того, как Кэтрин сбежала из Барнабас-плейс. А потом этот плащ обнаружили на Примроуз-хилле. Возможно, Эдвард лжет, однако это опасная ложь. Едва ли присяжные будут снисходительны к дочери цареубийцы.

Набрав полную грудь воздуха, я бросился в омут с головой:

— Говорят, сам король и его брат одалживали у господина Олдерли крупные суммы денег.

Леди Квинси вскинула брови:

— Вот как? Впрочем, ни меня, ни вас это не касается. Полагаю, наши с вами деловые отношения можно считать оконченными. Слышала, вас щедро вознаградили за труды. Но помните: король способен и облагодетельствовать, и отнять все.

Я встал:

— Изменника хуже, чем господин Олдерли, нет. Король не обязан возвращать долг предателю даже после его смерти.

— Что за чушь?

— Уверен, как только король узнает всю правду, он смилуется над госпожой Ловетт и позволит ей жить тихо и спокойно, не опасаясь преследования. Он не станет винить дочь за грехи отца.

— Король поступает так, как считает нужным. А теперь, будьте любезны…

Я перебил ее:

— Генри Олдерли — изменник и лицемер. Двадцать лет назад он…

Леди Квинси фыркнула:

— Уж вам ли не знать, что в те времена многие наделали глупостей и забыли о верности королю. Но благодаря Акту о забвении и возмещении ущерба никто сейчас не будет ворошить прошлое.

— Акт здесь не поможет, миледи.

Я достал письмо, найденное мною среди бумаг Томаса Ловетта.

— И в этом случае король не станет проявлять снисхождение, — прибавил я, развернул письмо и, стараясь скрыть волнение, продолжил: — Мадам, вторым палачом покойного короля был не Томас Ловетт. В тот день Ловетт занемог. Человеком, следившим, чтобы Брендон не дрогнул, и показавшим голову короля толпе, был Генри Олдерли. Я видел это сам, своими глазами, только не знал, кто прячется под маской. Вот почему во времена республики дела Генри Олдерли процветали. Кромвель оказывал ему покровительство.

Пепел и кровь.

От лица леди Квинси отлила вся кровь.

— У вас нет доказательств.

— Это письмо — достаточное доказательство. Оно написано рукой Кромвеля.

Тут половица скрипнула снова. Потом еще раз. Пламя свечей задрожало. Из-за ширмы вышел высокий мужчина."

"Я упал на колени. Леди Квинси встала и присела в реверансе.

— Дайте мне письмо, — приказал король.

Его величество отошел в сторону, чтобы прочесть послание. Я застыл, будто каменное изваяние. Леди Квинси села на прежнее место. Время шло. Ноги у меня ныли от долгого стояния.