Лондон в огне

По нему можно было пройти на юг, к расположенной над средокрестием башне.

— Пожалуйста, разрешите мне за вас держаться, — попросил Хэксби. — Меня плохо слушаются ноги.

Когда мы медленно брели по настилу к лестнице в дальнем конце собора, его пальцы на моем локте дрожали. Поэтому дальнейшее развитие событий не стало для меня неожиданным."

"Хэксби остановился под аркой возле самой лестницы и крепче вцепился в мою руку.

— Простите, господин Марвуд, — прошептал он. — Я нездоров. У меня не хватит сил взобраться на башню.

— Не могу же я идти туда один, — возразил я. — В отличие от вас, я здесь не ориентируюсь.

— Будь я в состоянии, непременно пошел бы с вами, сэр. Клянусь. Но лучше я… отправлюсь за помощью.

— Куда? — спросил я. — В Уайтхолл? Вы там никого не знаете. Полагаете, вас допустят к его величеству? Рассчитываете вернуться с гвардейцами? — Хэксби отвернулся. Я нарочно язвил, стараясь задеть его побольнее, и мне это удалось. — Посудите сами, сэр. Меня госпожа Ловетт не знает, а вам она доверяет.

— Я не могу. — Чертежник стиснул мою руку так крепко, что я попытался высвободиться. — Найдите ее и приведите ко мне целой и невредимой, — прошептал Хэксби. — Прошу вас.

Некоторое время мы оба не произносили ни слова. Я опустил створки на фонаре. Слова Хэксби прозвучали искренне. Как и госпожу Олдерли, чертежника в самом деле волновала судьба этой девушки.

Я прислушался к дыханию Хэксби. Он запыхался, будто после быстрого бега. А меня со всех сторон окружала лишь темнота, шепот ветра и запах страха.

По крайней мере, у страха есть одно преимущество: он обостряет чувства.

Я уловил легкий запах гари. Кто-то недавно поднимался или спускался по лестнице с фонарем. Мое чудесным образом обострившееся обоняние даже улавливало разницу между запахом моего фонаря и этим запахом, к которому примешивалась едва различимая, но весьма неприятная рыбная вонь.

Вторая лестница оказалась у́же и в худшем состоянии, чем первая. Стараясь двигаться бесшумно, я ступень за ступенью поднимался к вершине башни. Фонарем я светил только прямо перед собой. В другой руке я сжимал кинжал, упавший к нашим ногам.

Казалось, я взбирался целую вечность. Время от времени в стене, выходившей вовне, виднелись узкие вентиляционные отверстия, но через них трудно было что-то разглядеть. Я проходил мимо пустых проемов, которые когда-то вели в помещения внутри башни, но теперь они вели в пустоту.

Я весь взмок, хотя чем выше я поднимался, тем холоднее становился воздух. Я бы с радостью повернул обратно. Но если отступлю, Ловетт с легкостью избежит ареста, а Кэтрин исчезнет вместе с ним. И обвинят во всем меня.

Мне даже думать не хотелось о том, что будет со мной и с отцом, если я попаду в немилость к Чиффинчу.