Лондон в огне

Ее невинность отняли силой, не спрашивая. Под покровом ночи она бежала из Барнабас-плейс, потому что из-за кузена Эдварда больше не могла жить в этом доме.

Но сейчас у Кэт есть свобода выбора. Остаться или уйти? У обоих вариантов недостатков больше, чем преимуществ.

Утром Кэт помогала хозяйке приготовить завтрак отцу и господину Дэйви. Оба ели молча. Как и вчера, господин Ловетт оделся как ремесленник. Но вещи, в которых он приходил в кофейню, — темный камзол и шерстяной плащ — исчезли из платяного шкафа в спальне, а шляпа, белье и ботинки больше не лежали в ящиках комода."

"Мальчик уже запрягал лошадей. Повозка стояла под навесом на заднем дворе. Мужчины еще вчера погрузили в нее инвентарь — они трудились до позднего вечера при свете фонарей. Жерди связали пучками по размерам: «пальцы», балки и стандартные шесты. Потом весь груз обвязали веревками и накрыли холстиной, чтобы защитить и от непогоды, и от воров. Рядом с жердями лежали кольца пеньковой веревки, чтобы связывать их вместе. Еще в телеге стоял большой ящик с молотками, пилами и резцами. Кэт подозревала, что среди инструментов скрываются и другие предметы, но наверняка она этого не знала.

После завтрака господин Ловетт отвел Кэт в гостиную.

— Помни, ты должна во всем слушаться Дэйви. Молись за меня, пока мы в разлуке. Как бы ни сложились обстоятельства, мы с тобой долго не увидимся, может быть, нам и вовсе не суждено больше встретиться в земной жизни. Но не беда. Придет время, и мы снова обретем друг друга, а впереди у нас будет целая вечность. Преклони колени.

Кэт встала на колени у ног отца. Он благословил дочь, затем помог ей встать и поцеловал в лоб. Его колючая борода на ощупь напоминала шерсть дикого зверя. На секунду они застыли неподвижно — руки отца лежат на плечах дочери, руки Кэт опущены. Лоб отца выглядел сморщенным и потемневшим, будто кожура засохшего яблока. На щеке язва. В первый раз Кэт заметила мешки у него под глазами. Ее посетило болезненное осознание: отец стареет и однажды умрет.

Вслед за ним Кэт вышла во двор. Он залез в телегу и сел рядом с господином Дэйви, тот взялся за вожжи, и вот они выехали за ворота. Ни один, ни другой не обернулись.

— Сегодня начнешь с пола судомойни, — обратилась к Кэт госпожа Дэйви, когда мальчишка запирал ворота. — Вчера ты не вычистила углы.

Когда начало темнеть, Кэт отправили снять белье с веревки. Во дворе находились конюшня и навес для повозки, дальше располагались огород и свинарник, а за ними — фруктовый сад. Облетевшие деревья стояли голые, ожидая прихода зимы.

Уже к вечеру сильно похолодало. Ночью наверняка ляжет иней. Рубашки, ночные сорочки и чулки совсем не высохли — когда Кэт со старшей дочерью Дэйви развешивали их на веревке, они были почти такими же мокрыми.