Лондон в огне

Но в Книге пророка Даниила таких стихов нет. В этом я твердо уверен.

Отец пожевал нижнюю губу, отчего стал похож на расстроенного малыша. И вдруг его лицо просветлело.

— Да, ты прав! Я вспомнил! Это отрывок из трактата «Огненная печь Господня, или Кара для грешников». Весьма духоподъемный философский диалог, аргументы автора прекрасны и убедительно изложены. Я напечатал этот памфлет в тот год, когда король лишился головы. Трактат пользовался большой популярностью среди членов нашего братства. Он принадлежит перу очень набожного человека, однако его имя ускользнуло из моей памяти. Автор описывает день Страшного суда.

— Пойду на кухню, сэр, — произнес я. — Велю принести вам бульон.

Батюшка с энтузиазмом закивал:

— Будь добр. Неужели они опять запаздывают с ужином? Я ужасно проголодался.

Я оставил его с Книгой пророка Даниила. Пока я спускался по лестнице, все мои мысли были заняты связанными большими пальцами. Так вот откуда возникла эта идея.

Я взялся за щеколду кухонной двери, но вдруг меня посетила еще одна мысль, и я застыл. Сэру Денизу не связывали пальцы. Возможно, у того, кто с ним расправился, просто не хватило на это времени.

Но есть еще одно возможное объяснение: сэра Дензила убил другой человек.

Глава 40"

"Когда в субботу вечером в кофейне появился ее отец, Кэт была настолько потрясена, что у нее закружилась голова и она едва не лишилась чувств.

Отец взял наемный экипаж и увез ее. В закрытой карете он крепко обнял дочь, прижавшись щекой к ее щеке так, что его щетина исколола ей кожу. Девушка обняла его в ответ и сама не заметила, как расплакалась.

— Успокойся, — мягко произнес отец, размыкая объятия. — Тише, дитя мое.

Они ехали вдоль стены, у ворот Ньюгейт пересели в другой экипаж, а за воротами Бишопсгейт — в третий и вот наконец добрались до дома где-то к востоку от Мурфилдса. Кэт бывала в этой части города в прошлой жизни, когда госпожа Ноксон послала ее забрать вышитые перчатки, — казалось, с тех пор прошло много лет.

Отец привел ее в просторный коттедж, за которым раскинулся заброшенный пустырь. Хозяин господин Дэйви был одним из старых сподвижников отца. Этот человек принял их с распростертыми объятиями. Его жена оказалась не столь радушна, однако мужу перечить не стала. Трое детей глядели на вновь прибывших во все глаза, но не произносили ни слова.

Было очевидно, что Ловеттов — или, во всяком случае, господина Ловетта — здесь ждали. Госпожа Дэйви поставила на стол хлеб, ветчину и слабое пиво. После трапезы и хозяева и гости помолились, вознося горячую благодарность за благополучное возвращение Томаса Ловетта. А затем все стали укладываться спать.

Ловеттам отвели лучшую спальню над гостиной.

Когда они остались одни, отец спросил:

— Слышала новость? Сэр Дензил мертв.