Лондон в огне

Дергающееся тело рухнуло на платформу.

Первый палач стоял рядом с ним, склонив голову. Сначала топор лежал на плахе, а потом палач взял его и держал в безвольно опущенной руке.

Тут вперед вышел второй палач. Резко оттолкнув в сторону первого, он поднял отрубленную голову. Длинные волосы разлетелись, будто живые. Палач намотал их на правую руку и поднял голову короля повыше. Он медленно повернулся сначала в одну сторону, затем в другую. С шеи капала кровь.

По толпе пронесся стон. Стоявший рядом с нами мужчина вскинул руки и принялся посыпать сальную голову пеплом. Рыдая, он раскачивался взад-вперед.

Я тоже плакал.

Кровь и пепел. Пепел и кровь.

Глава 37В кофейне только и разговоров было что о пожаре в Уайтхолле.

Длинный зал был заполнен до отказа, места уходивших посетителей тут же занимали новые. Особенно всех встревожило то, что Чаринг-Кросс находился в непосредственной близости от кавалерийских казарм — всего в нескольких сотнях ярдов по прямой. Ходили слухи о новом католическом заговоре, других пожарах и вооруженных папистах, со дня на день собиравшихся поднять организованное восстание.

Хозяйка нагрузила слуг работой, чтобы у них не было времени задумываться о подобных вещах. Пожар пожаром, но чем больше народу в кофейне, тем выше заработки, да и что, как не потоки кофе, поможет людям сохранять бдительность и ясно мыслить в нынешние тревожные времена?

Однако из Уайтхолла приходили обнадеживающие вести, и постепенно общее настроение изменилось. На смену беспокойству пришла надежда, а на смену надежде — облегчение. К концу вечера сообщили, что огонь потушен. Собравшимся захотелось отпраздновать счастливый финал, и владельцам это принесло ничуть не меньше прибыли.

— Молодец, — сказала хозяйка Кэт, отпуская ее спать. — Ты сегодня хорошо потрудилась. Завтра даю тебе выходной.

Сколько Кэт себя помнила, на Примроуз-хилле всегда светило солнце.

Когда она была маленькой, они с отцом побывали здесь не меньше полудюжины раз. Господин Ловетт дружил с несколькими джентльменами, у которых в той стороне были дома, особенно в деревне Хэмпстед к северу от Примроуз-хилла — считалось, что там самый чистый воздух. Летом то ли 1656-го, то ли 1657 года, когда в Сити особенно свирепствовала чума, Кэт с матерью жили в хэмпстедском доме одного из этих джентльменов — торговца, разделявшего религиозные убеждения отца.

По воскресеньям господин Ловетт приходил их навестить, и иногда в хорошую погоду они вместе гуляли или ездили верхом по окрестностям. Примроуз-хилл находился к западу от дороги, ведущей в Лондон, возле таверны на ферме Чалкот. Несмотря на близость к оживленному тракту и к самой столице, места там были дикие, уединенные. В основном на холме пасли скот и свиней.