Лондон в огне

Вдалеке оркестр играл степенную сарабанду для невидимых танцоров. У нас над головами, скрытые в темноте, пролетели чайки, и их крики слились с пронзительными музыкальными аккордами."

"Чиффинч повел меня к части дворца, расположенной перпендикулярно Тихой галерее. Там располагалась приватная галерея с длинным рядом апартаментов, тянувшаяся на запад к воротам Холбейн и массивному зданию Банкетного дома. Мы вошли в очередную дверь, возле которой стояли стражники.

Внутри дежурили другие стражники и слуги в ливреях. Чиффинч поднялся вместе со мной еще по одной лестнице, и мы очутились в галерее. Вдоль ее стен были расставлены столы, на которых стояло множество часов и неких причудливых механизмов, назначения которых я не знал. Чиффинч постучал в дверь слева, и чей-то голос велел нам подождать.

Через секунду прогремел взрыв. Я ощутил ударную волну прежде, чем услышал грохот. Дверь приглушила звук, однако от силы взрыва все часы тут же принялись бить.

С лестницы донесся топот бегущих ног, внизу закричали.

Чиффинч выругался. Он распахнул дверь комнаты. Оттуда повалил дым, и я сразу закашлялся. Помещение было ярко освещено, и окутывавший его дым напоминал сияющую голубовато-серую газовую ткань, струящуюся и трепещущую на сквозняке.

— Сир! — воскликнул Чиффинч. — Сир, вы ранены?

— Черт побери! — ответил мужчина. — Свет не видывал подобного невезения!

Дымовая завеса оторвалась от пола, и я увидел скрывавшуюся за ней фигуру. Первыми показались изношенные кожаные ботинки, затем отвисшие чулки, грязные бриджи и длинный кожаный передник. Дым постепенно поднимался, и вот наконец удивительно высокий человек предстал перед нами во весь свой гигантский рост.

— Виновата селитра, — объявил он. — Другого объяснения нет. Готов поклясться, что я все отмерил точно, а значит, причина в ней. Чтоб этого проклятого аптекаря черти забрали!

Наконец я разглядел вытянутое смуглое лицо, темное, как у чернокожего, полные губы и складки кожи под большими карими глазами. Я рухнул на колени.

— Ваше величество, — чуть слышно выговорил я, а потом зачем-то прибавил: — Прошу прощения.

А ведь я сам не смог бы сказать, чем провинился.

— Встаньте, — с раздражением в голосе приказал король. — И откройте поскорее другие окна, чтобы дым выветрился. — Повысив голос, монарх обратился к мужчинам, столпившимся у входа: — Ступайте прочь, остолопы, вы мне не нужны. Закройте дверь, Чиффинч.

Я неловко встал. Король возвышался надо мной. Я видел его и раньше, но только издали. Парика на нем не было, но его голова была повязана грязной косынкой. На лбу у короля виднелись светлые полоски от стекавших капель пота. Этот человек был совсем не похож на монарха. Он гораздо больше напоминал чумазого кузнеца в дурном настроении.