Ломаные линии судьбы

– Привет, – поздоровался и заботливо поинтересовался: – Поспать-то хоть удалось?

– Поспать удалось, выходной, понятное дело, накрылся, – вздохнул тягостно Коломийцев и куда более бодрым тоном поинтересовался: – Может, чем порадуешь?

– Насчёт порадовать не уверен, но кое-что интересное есть, – взбодрил Сергея Шагин и рассказал о подозрениях Аглаи по поводу соседа, дополнив своими мыслями на эту тему.

Закончив разговор, Игорь посмотрел за окно, на улицу, по которой они проезжали, и усмехнулся про себя – видимо, размышлять в дороге о девушке Аглае сделалось для него уже привычкой.

Он до сих пор не мог отделаться от того страха, который испытал за Аглаю, когда она позвонила и сообщила осипшим, еле живым голосом, что только что избежала гибели, и от затопившего чувства ослепляющей ярости в адрес пытавшегося её убить урода.

Именно в тот момент Шагин осознал, что значит для него Аглая. Во всём объёме и чистоте этого понимания.

А от воспоминаний, как у них вчера с ней получилось… его мгновенно прострелило-прошибло, как током, желанием и жаром, отдавшись болью в паху и вызвав эрекцию.

Да, то, как она на него действовала, как он её хотел и что испытывал, когда брал… А вот не знал он, с чем сравнивать всю гамму и переплетение своих чувств и ощущений и надо ли вообще сравнивать. Только Шагин и упомнить не мог, когда он испытывал такой оргазм и такое удовлетворение после него. И испытывал ли вообще."

"М-да. Аглая… Вот знал же: если у них что случится, то это будет реально огонь. Знал, чувствовал. А как тяжело было оторвать себя от неё сегодня утром! Ему бы зарыться в девушку, провести с ней сутки, а лучше несколько дней, не вылезая из постели и…

Ну, ладно, ладно, всё, одёргивал себя Шагин. Вечером он к ней вернётся и останется на ночь. Ничего. Теперь у них всё правильно. Всё именно так, как должно быть.

Как всякие нормальные, любящие родители, мать с отцом и бабушка, присоединившаяся к ним, переживали о том, что Игорь до сих пор не женат, но Шагина разговорами и намёками на эту тему не доставали и глупости всякие из разряда «когда уже, и пора бы, а давай познакомим» себе не позволяли. Только Муза Павловна могла высказаться на эту тему – и то не назидательно, а лишь с сожалением и беспокойством о его судьбе, не более.

А ему вот как-то не надо было ничего этого – жены, детей. Шагин отлично себя чувствовал в том статусе, в котором пребывал. Его более чем устраивала уже упорядоченная и устроенная жизнь: много работы и одновременно серьёзной учёбы все эти годы, определённый стиль холостяцкой жизни – спорт, отличная, комфортная мужская квартира, в которой всё обустроено под него и под этот самый стиль, недолгие романы и просто лёгкий секс с женщинами.

Ага.