Локки. Потомок бога

— Договорились, — сказал я, незаметно вложил четыреста рублей в карман воняющего пылью кителя и протянул интенданту.

Тот с улыбкой забрал его, сунул руку в карман и пошелестел деньгами.

Кажется, он даже на ощупь понимал, какой у купюры номинал. Хорошо, что я не стал обманывать его с помощью иллюзии. Он бы мог и раскрыть меня.

А так я уже через несколько минут вернул свои четыреста рублей. Как? Да просто подгадал момент, когда интендант был занят тем, что стаскивал с полки матрас. Ну и телепортировался к нему за спину, накинул на себя иллюзию стены и ловко вытащил деньги из его кармана, куда они перекочевали из старого кителя.

— А вы, оказывается, маг, — удивлённо прошептал Румянцев, когда я возник рядом с ним.

— Есть немного.

— И руки у вас ловкие, — подметил Толстой, весело глянув на интенданта.

Тот вскоре передал нам комплект вполне хороших вещей.

— До свидания, — бросил я прохиндею и украдкой наложил на его физиономию иллюзию размазанных жирных соплей и прилипшей к щеке использованной туалетной бумаги.

— До свидания, молодые люди, — радостно улыбнулся прохиндей и удивлённо глянул на моих спутников, едва сдерживающих смех.

— За мной! — сказал я им и торопливо вышел.

Они послушно пошли следом и уже в коридоре начали посмеиваться. Но их смех был ничто по сравнению с тем, как заржали вошедшие после нас новички. Аж побелка с потолка посыпалась.

— Так ему и надо, — улыбнулся Стрижов, двинувшись в сторону лестницы.

— Угу, — усмехнулся Румянцев. — Ненавижу вымогателей.

— Я тоже, именно поэтому и вернул свои рублики, — честно сказал я.

А так-то деньги не имели для меня никакой ценности. Тлен — да и только. Даже на все деньги всех миров нельзя купить и бокала вина со стола того же Одина. Богам деньги смертных ни к чему.

— Может, не надо было давать взятку? — нахмурился Румянцев, дёрнув щекой, будто у него зуб прострелило. — Пусть вы, конечно, и забрали потом свои деньги. Но все же вы пошли на поводу у этого вымогателя.

— А что надо было делать? — тяжело вздохнул я, словно разговаривал с неразумным ребёнком. — Брать эту труху? Или жаловаться кому-то? Тут все в доле. Система уже отработана годами.

— И ничего нельзя изменить? — совсем расстроился здоровяк, чьи представления об академии стремительно рушились.

— Можно. Но для этого необходимо, чтобы у кого-то сверху возникло такое желание. К примеру, у ректора.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Доброслав.

Стрижов же опасливо спросил, таща на плече свёрнутый матрас:

— Громов, а интендант не будет мстить, если поймёт, что произошло?

— Да к Хель его, в смысле к Марене этого козла, — отмахнулся я, поднимаясь по лестнице. — Если бояться мести какого-то вшивого интенданта, то можно сразу гроб себе готовить. Такой трус миру не нужен.