Локки. Потомок бога

Думаю, моё смертное тело уже достаточно окрепло.

Наверное, вернись сейчас я в прошлое, в подземелье Хаоса, то не дал бы Ратникову умереть. Раскидал бы пауков, пусть и не всех. Но однозначно вывел бы на поверхность своих спутников, ещё б и пару весёлых саг рассказал.

— Ш-ш-ш, — внезапно раздалось за окном.

В следующий миг в камеру влетел Апофис. Мордочка недовольная, а в глазах возмущение. Он принялся носиться вокруг меня и возбуждённо шипеть, словно рассказывал о чём-то изрядно задевшем его. И он так расстарался, что даже сумел отправить мне мыслеобраз.

Я будто попал в тело Апофиса, преследующего мелкого тушканчика. Последний лихо удирал по растрескавшейся земле, уворачиваясь от крошечных молний дракончика. И вдруг почва под ним вспучилась, выпустив наружу тупорылую морду. Она распахнула челюсти и мигом поглотила тушканчика.

— А-а-а, — понятливо протянул я. — Какой-то гад сожрал твою добычу, за которой ты гнался?

Дракончик стал ещё активнее наматывать круги, словно одно только воспоминание об этом будило в нём гнев. Но он быстро взял себя в лапы и утихомирился. Тут-то я и начал обучать его прятаться при виде людей.

Кажется, Апофис кое-что понял из посылаемых мной мыслеобразов. По крайней мере, когда за дверью раздались шаги, он вылетел из помещения.

— Громов, пойдём, — позвал мужчина, открывший дверь.

Позади него стояло ещё двое. Один был простым преподавателем. А вот второй оказался лысым стариком в белом балахоне с вышитым на груди изображением Перуна. Настоящий средневековый инквизитор со жгучими как угли фанатичными глазами.

Смертные снова не стали надевать на меня антимагические артефакты, но внимательно следили за мной на всём протяжении пути. Они привели меня в главный зал храма, где возле каменных идолов Перуна стояла парочка жрецов. Один в белом, а другой в золотом балахоне."

"Причём тот, что в золотом, оказался широкоплечим мужчиной с кудрявой бородой. Он напомнил мне погибшего полубога Мура. При жизни он способен был одним ударом пробить насквозь грудную клетку великана. Ценный был специалист.

В дальней же части зала на деревянных скамьях взволнованно шушукались обитатели академии. Среди них выделялось зловеще скалящееся лицо Эдуарда. Так и хотелось дать ему в пятак, но пока рано.

— Тихо! — глубоким объёмным голосом выдал жрец в золотом одеянии и повелительно простёр руку в сторону людей.

Они замолчали. И в храме воцарилась тишина, нарушаемая лишь игривым потрескиванием огня в ритуальных металлических жаровнях.

— Присядь, — бросил мне «золотой» и указал на стул.

Я уселся на него, нагло закинул ногу на ногу и вопросительно уставился на бородатого жреца.