Локки 6. Потомок бога

Громов широко распахнул рот, дико глядя на меня, а затем внезапно до белизны сжал губы. Он грустно подмигнул мне и всё-таки что-то сказал, но слов не было слышно. Ревел ураган, да и сам парень, кажется, даже не шептал, а надеялся на то, что я прочту его послание по губам. Я и прочёл. Парень просил отомстить за него."

"Я ощутил горечь во рту и рванул так, что мои остроконечные уши, доставшиеся от матери, прижались к вискам. Но я не был уверен, что успею.

И тут вдруг случилось то, на что я рассчитывал, когда составлял план «Г». Бурю разорвал вкрадчивый, ввинчивающийся в самую душу приятный голос, шелковый как сама тьма:

— Иврим, прислушайся ко мне, я подарю тебе облегчение, дам тебе возможность одолеть всех твоих врагов. Скажу, где прячется Имир. Ты сможешь отомстить ему.

Безумный бог застыл, очарованный голосом Апофиса. Тот применил атрибут, полученный им от богини Маммоны. Он назывался «искушение».

Но вряд ли Иврим долго пробудет в плену этого атрибута. Думаю, через миг-другой Безумный бог уже нейтрализует действие магии Апофиса.

Впрочем, мне хватило этого крошечного времени, чтобы на полном ходу врезаться в спину великана. Тот нелепо взмахнул руками, выпустив закричавшего Громова, а затем с громовым рёвом полетел в воронку. Она жадно проглотила великана и нацелилась на Александра. Он тоже устремился следом за Ивримом, но я успел схватить его за руку, распластавшись на краю воронки. Но та всё же получила ещё одну жертву. Она успела превратить в ничто ноги Громова.

— А-а-а! — запищал он от боли, когда я его вытащил. — Ноги! Мои ноги! Локки… Локки… Я чувствую, что умираю. Яд растекается по моему телу. Всё, мне недолго осталось. Уже тяжело дышать, огонь поднимается к животу. Но я рад… рад, что умираю именно так. Насмотревшись на твои геройства, я хоть что-то полезное успел совершить в своей жизни. Прощай, Локки…

— Спешу тебя разочаровать, ты не умираешь. Просто это болевой шок. Думаю, твоя душа поспит какое-то время и придёт в себя. Никаких ног ты не лишился. Душа — это не физическое тело, с ней всё гораздо сложнее и в то же время легче.

— Не утешай меня… я чувствую…

— Ладно, отдыхай. Ты сегодня был молодцом, — похлопал я его по плечу и побежал к таунхаусу, где и был «пункт управления» данным телом.

Я быстро взял «штурвал», и на меня опять навалилась секундная тьма. А когда она прошла, я осознал, что лежу на спине в зале храма.

Затылок болел, а в мои обычные человеческие уши врывался жуткий вой Иврима:

— Не-е-ет!

Поморщившись от боли, я приподнял голову и успел заметить, как великан резко обвис в клетке. Его голова безвольно упала на мускулистую грудь, а ноги подогнулись. Но он не упал. Ему не дали этого сделать кандалы, которыми к верхним прутьям были прикованы его руки.