Локки 8. Потомок бога

— О, это можно растянуть надолго, — с восхищением прошептал паренёк.

Толстяк хохотнул. Глуповато, но от всей души. А меня разрывало от бешенства.

Однако стоило признать, что ублюдки подготовили ловушку на славу. Из неё будет сложно выбраться. Кому-то может показаться, что даже невозможно. Ну, каким-то дурачкам, а не мне.

— Как вы думаете, господа, с чего начать? Отрезать ухо или выколоть глаз? — глумливо осведомился юнец, ведя кончиком клинка по моей щеке.

На коже оставалась кровавая борозда, но «регенерация» стремительно заращивала её.

— Конечно, ухо! — с возмущением отозвался седовласый, задумчиво потирая подбородок. — Мой юный друг, если выколешь ему глаз — как же он тогда увидит перед смертью наши благородные лица, освещённые довольными улыбками?

— Да, верно, верно, — поддакнул толстяк, тряся подбородками, как желе в посудомоечной машине. — Наш старший друг говорит мудрые вещи.

— Согласен, — притворно виновато опустил голову юнец, будто признавая, что сморозил полную ерунду.

Он провёл большим пальцем по лезвию кинжала и театрально коснулся им того места, где моё ухо соединялось с головой.

— Начинай, — скомандовал седовласый, сложив руки на груди.

Кинжал стал резать плоть. Медленно. Больно. Но несмотря на боль и ярость, мой мозг оставался холодным, ища выход из ситуации.

И в какой-то миг, как вспышка молнии в черноте, меня навылет прошила идея. Пусть и не самая гениальная, но выбора у меня не было.

— Туго идёт, — наигранно огорчённо вздохнул юнец, стоя так близко ко мне, что я ощущал его дыхание. — Да ещё эта его «регенерация».

— Мы в тебя верим, — весело подбодрил его толстяк, уставившись на кровь, капающую с моей мочки.

А я затаил дыхание — единственное, что оставалось мне подвластно. Накопил побольше воздуха и резко, шумно выдохнул через нос.

— Ох! — испуганно вздрогнул паренёк и чисто рефлекторно посмотрел мне в лицо, встретившись со мной взглядом.

Я тут же воспользовался его оплошностью и установил зрительный контакт, так нужный для «переноса душ». Активировал атрибут и рванул в сознание юнца, как таран, как молот — с мощью, способной сокрушить стены мира.

Но неожиданно я врезался в крепостную стену, созданную амулетом, наверняка спрятанным под одеждой. Стена была очень мощной, и только мои верные помощники, злость и нечеловеческая ярость, позволили мне пробить в ней брешь и ворваться в голову паренька.

Его трусливая чёрная душа не сумела оказать мне никакого сопротивления. Я буквально швырнул её в самый тёмный и пыльный уголок. Она затряслась там от ужаса, словно мышь, ощутившая, что пришёл её конец.

Однако я не стал тратить время на сиюсекундную месть. Поскольку двое других магов в любой момент могли понять, что юнец — уже не юнец. Что в его теле — чужая сущность.