Локки 7. Потомок бога

Признаться, прыть монстра ошарашила меня. Кажется, тут не обошлось без магии!

Благо, что я всё же успел отшатнуться, но когти твари вспороли пиджак, разорвав кожу на груди. Брызнула кровь, а чудовищные челюсти щёлкнули в каких-то сантиметрах от моей шеи. В нос ударила вонь от свалявшейся шкуры и тысяч разложившихся трупов.

Но неудачное начало я компенсировал тем, что со всей силы взмахнул саблей параллельно земле. Клинок со свистом пролетел между челюстями монстра, распоров щёки и язык твари.

— Р-р-р! — трубно зарычала тварь, вскинув башку.

— То ли ещё будет, — люто пообещал я, сощурив глаза. — Я тебя уложу чётко по ГОСТу.

— Р-р-р! — снова зарычало чудовище и в бешенстве встало на задние лапы.

Оно оказалось чуть ли не в два раза выше меня. Но я, конечно, не почувствовал даже толики страха и уже решил перейти в атаку, как вдруг заметил на уступе очередной силуэт. Теперь он не скрывался. Это было чудовищно искорёженное порождение Хаоса. Что-то среднее между человеком и волком. Оно стояло на четырёх конечностях, болезненно-худое, с клочьями шерсти на бугрящейся нарывами жёлтой коже, с выгнутым хребтом и слезящимися гноем буркалами с голубой плёнкой. Шилоподобные зубы у твари не помещались в вытянутой пасти, а когти на лапах казались непропорционально огромными. А самое главное — позади нового монстра показались его собратья. Такие же отталкивающие даже по меркам Хаоса, угловатые и запаршивевшие.

Они всей стаей в едином порыве прыгнули с уступа.

Я телепортировался к елям, готовясь зарубиться с тварями, но те молча, без единого звука, обрушились на раненого монстра. Тот зарычал от боли, когда множество зубов вонзилось в его плоть. Рёв чудовища сотряс горы. А я торопливо телепортировался в сторону выхода из ущелья и, не в силах отвести взор, уставился на кровавую вакханалию.

Твари молча рвали медведеподобного монстра, вырывая из его тела целые куски горячей плоти, исходящей на морозе паром. Но они не жрали её, как могли бы поступить оголодавшие хищники, а сплёвывали на окровавленный снег и снова бросались на монстра, будто больше всего на свете желали насладиться его страданиями.

В этих угловатых тварях словно кипела ненависть ко всему живому. Их даже не останавливали раны и увечья. Ведь ревущий от боли монстр ударами лап сбрасывал с себя тварей, с хрустом ломая им черепа и кости, но те всё равно ползли к нему, оставляя за собой гнилую чёрную кровь, наполнившую воздух смрадом, перебившим даже смолистый запах елей.

— Р-р-р! — в очередной раз прорычал стремительно слабеющий медведеподобный монстр, и наши взгляды на миг встретились. — По…мо…ги.

— Нет уж, — криво усмехнулся я. — Понимаю, что одно дело — самому кого-то жрать. Это весело и вкусно.