Локки 7. Потомок бога

Человек принял меня за трусоватого солдата.

— Какой ещё, в жопу, поляк⁈ — гаркнул он и снова бросил смертному под телегой: — Вылезай, говорю, пока не расстрелял тебя на месте!

— Не имеешь права, вшивый простолюдин! — вдруг зло выпалил человек и на корточках выбрался из своего убежища.

На нём красовался надетый наперекосяк мундир мага. А высокомерную аристократическую рожу с жидкими юношескими усами корёжила злая гримаса с нотками стыда за то, что его застали за таким постыдным делом, как трусливое сидение под телегой в разгар отражения налёта вражеской «авиации».

— Ох ты ж ё! — выдохнул изменившийся в лице сержант. — Виноват, господин маг! Вы, оказывается, укрывались от огня, а я-то, дурак, подумал, что вы струсивший солдат! Примите мои искренние извинения!

— Засунь себе их в одно место! — выпалил юный дворянин, с кряхтением встал на ноги и приказным тоном выдал: — Вы оба назовите свои фамилии!

— Горшков! — выдал сержант, вытянувшись во весь рост.

А я промолчал, мигом почувствовав раздражение.

— А ты чего молчишь, смерд? Тебе нужно особое приглашение⁈ — гневно выпалил аристократ, прожигая меня наглым взором. — Горшков, пристрели его как бешеную собаку, если он и дальше будет молчать. У меня с плебеями разговор короткий.

— Лучше скажи свою фамилию, парень, — посоветовал сержант, тревожно поглядывая на тварей, кружащихся в воздухе неподалёку."

"— Она вам не понравится, маг, — криво усмехнулся я, решив потратить несколько секунд на этот театр.

— Ты чего, сука, за меня решаешь? За аристократа⁈ — обомлел юнец, оскалив зубы. — Быстро сказал свою сраную фамилию, а затем вместе с этим сержантом проводишь меня к капитану Строганову!

— А чего ты сам не идёшь? Боишься? Думаешь, что мы с этим бедолагой защитим тебя? — глумливо сказал я, сложив руки на груди.

В глазах юнца мелькнула досада, что его, такого умного и хитрого, так быстро раскусили. Он действительно надеялся, что мы прикроем его или хотя бы наши тушки отвлекут внимание крылатых тварей от самого юного мага, дав ему шанс сбежать от их огня.

— Да как ты смеешь так со мной говорить, червь? Да за такие слова я испепелю не только тебя, но и твоих ублюдочных родителей, не научивших тебя почтению к истинным аристократам! — выпалил этот урод, вскормленный словами, что он высшее существо, а простолюдины — грязь под его ногами, что они рождены лишь прислуживать ему, гнуть на него спины и умирать за него с улыбкой на устах.

На войне же этот гад наверняка оказался, как и многие другие мамкины герои, по протекции своего отца. Тот решил, что его драгоценное чадо точно отличится в бою и получит как минимум орден. Но война — это вам не по поместью гоголем ходить, важно надувая щёки и держа руку на эфесе сабли. Тут нужна настоящая храбрость, а не напускная.