Локки 6. Потомок бога

Я обернулся и увидел, как тот чуть ли не бегом мчится ко мне под удивлёнными взглядами солдат, уже начавших сворачивать лагерь. Заскрипели телеги и недовольно заржали лошади. А короткие, рубленые команды вспороли горячий пыльный воздух.

— Слушаю, Рафаэль Игоревич, — улыбнулся я мужчине, раздувающему крылья носа.

— Что ты устроил в палатке барона Грехова⁈ — прорычал он, схватив меня под локоть и потащив к лошадям. — Тебе нравится рисковать? Ты же ходишь по лезвию ножа! Ты представляешь, что мог сделать комиссар, если бы он оказался более обидчивым человеком⁈ Ты же вёл себя с ним непозволительно дерзко.

— Да-а? — картинно удивился я. — А мне показалось, что я выказал максимальное почтение с учётом сложившейся ситуации.

— Громов, — прошипел мужчина и погрозил мне смуглым пальцем. — Ты в армии, тут тебе не академия. Проявляй уважение к старшим офицерам, особенно такого калибра, как комиссар. Он же самого полковника Соболева может низложить, если заподозрит его в связях с Хаосом.

Я мысленно улыбнулся. Бедняга Шилов даже не догадывался, что я и многих богов-то не уважаю, а тут какие-то смертные, нацепившие на себя погоны и регалии.

Но вслух всё же я кротко сказал:

— Постараюсь смирить свой мятежный дух, Рафаэль Игоревич."

"— Эх, ничего ты не смиришь, — тяжело вздохнул Шилов и махнул на меня рукой. — В разведку больше не поедешь. Останешься с полком. Комиссар сказал, что за тобой всё равно нужно приглядывать. Поедешь на повозке с Румянцевым.

— Приказ есть приказ, — изобразил я смирение.

Бывший тренер, ясен пень, не купился на моё лицедейство. Он сокрушённо покачал головой и ушёл к разведчикам.

А я тишком забрал свой кубок-портал и отыскал Румянцева. Он восседал на козлах повозки рядом со смуглым средних лет солдатом в широкополой шляпе. Простолюдин одной рукой держал поводья, а в другой сжимал сухарь, понемногу откусывая от него.

Я присоединился к ним, усевшись третьим на козлы.

Солдат сразу же тряхнул поводьями и крикнул четвёрке понурых лошадей:

— Но-о, пошли, родимые!

Кони послушно потащили за собой заскрипевшую повозку, чьи обитые железом узкие деревянные колёса оставляли в пыли хорошо заметный след.

Румянцев же принялся расспрашивать меня о проверке комиссара, попутно костеря Козлова, полностью уверенный в том, что он-то и набрехал на меня.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Доброслав, выслушав мой рассказ.

— Предоставлю дело профессионалу. Пусть комиссар разговаривает с Козловым, — сказал я, натянув на нижнюю часть лица шейный платок, а то копыта лошадей и едущие впереди телеги поднимали клубы пыли.

— Это правильно, — одобрил здоровяк и с облегчением выдохнул, словно опасался, что я пойду бить рожу Козлову. — Пусть барон Грехов разбирается.