Локки 6. Потомок бога

Всех и каждого хотят использовать, чтобы увеличить влияние рода. Плетут свои сети как пауки. А я просто хочу выйти замуж по любви! — горячо проговорила Белова и закинула ногу на ногу, сидя на грубой колченогой табуретке.

Огнева никак не прокомментировала её слова. Она задумчиво потёрла подбородок крепкими пальцами и протянула:

— Я вот только одного не понимаю… Если верить слухам, выходит, что Александр — это незаконнорождённый сын чуть ли не самого императора. И старший Громов просто вырастил его. Казалось бы, он сыграл свою роль. Так почему аристократы настолько озабочены тем, чтобы заиметь какое-то влияние на Громова-старшего и его семью?

— Дорогая, ты как-то наивно рассуждаешь, — улыбнулась блондинка.

Огнева, против моих ожиданий, не стала возмущённо вскидывать голову и метать глазами молнии. Она лишь вопросительно вздёрнула чётко очерченную бровь, совсем не обидевшись на слова графини.

А та продолжила говорить:

— Пойми, многие считают, что даже если Александр Громов никогда не вернётся в лоно вырастившей его семьи, она всё равно будет занимать в его сердце какое-то существенное место. А значит, через Громовых можно будет на него влиять. Потому-то аристократы сейчас так взбудоражены. И мне думается, что, если Громовы не дураки, они поймут, что им нужно на время затаиться в каком-то безопасном месте.

— Ну, Александр не дурак. Он точно что-нибудь придумает. А нам бы надо придумать, как ему передать слова графа Рыльского-старшего. Он же просил нас устроить ему встречу с Александром. Кажется, граф решил извиниться перед ним.

— Пфф! — насмешливо фыркнула блондинка, изогнув пухлые губы в жёсткой усмешке. — Да сейчас все хотят извиниться перед Александром.

Хм, судя по всему, девушка фыркнула довольно громко, но из зеркала вылетел чуть ли не шепот. М-да, звук совсем не стерео, но зато Хеймдалль ничего не услышит. Он всё так же копошился в дальней части комнаты, будто нашёл что-то интересное. К сожалению, за его широкой спиной не было видно, что именно изучает бог.

Меня сразу же разобрало любопытство, но тут вдруг Огнева проникновенно спросила у Беловой:

— Ты всё ещё любишь Громова?

Блондинка подумала и проговорила, тяжело вздохнув:

— Не знаю. Он мне дорог, но, кажется, я начала воспринимать его как друга. Он как будто не от мира сего. Порой совершает такие поступки, которые даже меня заставляют вздрагивать. Когда я была подле него, то на многое не обращала внимания, а оказавшись вдали от Александра, сумела взглянуть на него иначе.

Громов-младший поражённо ахнул внутри меня и потребовал, чтобы я немедленно сказал Беловой нечто такое, что снова укрепит её любовь ко мне. А я ответил ему, что, во-первых, у зеркальца нет такой функции.