Локки 3. Потомок бога

Парень жарко запротестовал, но я принялся настаивать на своём. И он в итоге сдался, хотя и посмотрел неодобрительно. Однако я на него не обращал внимания, а сконцентрировался на книге. Она казалась опасной змеёй, готовой впрыснуть яд, несмотря на то что камни-артефакты рассыпались. Но Гор его знает, какие ещё сюрпризы напихал в неё Безумный бог.

Всё же я осмелился открыть первую страницу и мельком глянул на неё. Там рассказывалось о драконах. И у меня не возникло дичайшего желания поскорее прочесть текст. Вроде бы книга перестала быть опасной. Но всё же я открыл иллюминатор и от греха подальше вышвырнул её из каюты. Она, шелестя страницами, раненой птицей упала в мелкие волны, плещущиеся о борт судна.

— Правильно, — одобрил мой поступок Румянцев, принявшись собирать осколки стакана.

Я решил помочь ему, попутно размышляя, кому принадлежал голос, так вовремя появившийся в моей голове. Готов поспорить, что его хозяин — Александр Громов."

"Потянувшись к сознанию парня, обнаружил, что оно горит чуть ярче. Ага, значит, смертный просыпается. Но на мои попытки связаться с ним он не отозвался. Кажется, Громов потратил все силы, чтобы помочь мне скинуть наваждение, навеянное книгой-ловушкой. И теперь сознание Александра снова вырубилось. Сколько оно пробудет, скажем так, во сне? Шут его знает.

А почему оно пробудилось? Видимо, из-за книги. Она и на него как-то воздействовала, поэтому он и пробудился. Но парню явно перепало меньше. Меня-то ловушка жахнула со всей силы. Не знаю, сумел бы я перебороть её без помощи Громова?

Хренов Безумный бог, разорви его Фенрир! Что ему от меня надо? Могу только предположить, что он испытывает меня. Ради чего? Пока ответа нет. А имеет ли какое-то значение во всей этой истории рассказ про великана? Тоже не знаю, но надо будет выяснить, не существует ли подобной притчи или какого-то эпоса с таким героем, решившимся познать секреты мироздания.

Пока же в дверь каюты постучались, и следом раздался приподнятый голос Шилова:

— Обед, герои! Вы идёте или на диете?

— Идём, — за нас обоих ответил я и вышел из каюты.

Румянцев последовал за мной, а практически все кадеты уже стояли в коридоре.

Дождавшись остальных, мы всей бандой отправились в кают-компанию. Та встретила нас роскошью и богатством. Яркий солнечный свет проникал в открытые иллюминаторы и падал на поблескивающее столовое серебро, фарфоровые тарелки и накрахмаленные скатерти.

Воздух одуряюще вкусно пах жареной рыбой, заставляя мой желудок беспокойно сжиматься. А по поскрипывающему паркету вышколено ходила пара официантов-простолюдинов. Их вполне хватало на десяток столиков, каждый из которых был рассчитан на четверых. Половина уже оказалась занята хорошо одетыми аристократами и аристократками.