Локки 3. Потомок бога

Сегодня ночью я доберусь до этого места, ежели всё пойдёт по плану, — негромко сказал я, хотя среди шума шагов, возгласов и разговоров кадетов мои слова и так не мог расслышать никто, кроме баронессы.

— В котором часу мы выступаем? — сразу же подобралась девица, резко посерьёзнев. Между её бровями пролегла крошечная складка, а глаза стали задумчивыми.

— Мы? Нет, только я. А ты спишь в своей кроватке и мечтаешь о славе. В этом путешествие ты мне будешь только мешать.

— Но ты обещал, — напомнила она и порывисто сложила руки на груди, скрытой рубашкой и кителем с нашивками."

"— Было дело, — согласился я. — Но ты в этом путешествии славы не найдёшь. Никто в академии не похвалит тебя и не выдаст награду. Твоя репутация останется на том же уровне, а твой отец не пустит скупую мужскую слезу из-за гордости за свою доченьку. А вот голову ты легко можешь там сложить.

— Я хочу помочь Ратникову. Мы должны ему, — упрямо сказала она, глянув на меня исподлобья.

— Твоя смерть ему явно не поможет. Ты же взрослая девочка, включи мозги. Мне проще будет одному, чем ещё и за тобой присматривать.

Баронесса открыла рот, желая, видимо, выдать нечто вроде того, что она способна за себя постоять. Однако вдруг замерла, а её взор будто бы устремился в прошлое, туда, где весело скалились жрицы Маммоны, готовые принести её в жертву.

Огнева подумала пару секунд и нехотя сказала:

— Кажется, на сей раз ты прав.

— Молодец, — скупо похвалил я её и посмотрел на кадетов, втягивающихся в аудитории. — Вот-вот начнётся лекция.

Смертная рассеянно кивнула и двинулась прочь, явно глубоко задумавшись.

Я пару мгновений полюбовался её упругой попкой и отправился на лекцию. Та прошла довольно интересно, хотя кадеты порой перешёптывались, снова вспомнив о прошедшей дуэли Огневой с Беловой. Вид разговаривавшей со мной баронессы снова всколыхнул эту тему. Многие остались недовольны тем, что дуэль закончилась примирением. Ох и кровожадный здесь народец, любо-дорого посмотреть.

После лекций я двинулся к выходу из корпуса, ступая по мраморным плиткам пола. Со стен на меня смотрели портреты бородатых учёных, а уши поймали разговор троицы кадетов, идущих вместе с ручейком смертных. Все трое выделялись своей худобой, опущенными плечами и стрижками под горшок.

— Боги, этот Громов уже всех достал. Везде только и слышно — Громов, Громов, Громов. Спасу от него нет, — в сердцах прошипел один из них и глянул на остальных, продемонстрировав поджатые бледные губы, окружённые прыщами.

— Ага, надоел уже, — решительно вторил ему другой, пытаясь скрыть нотки тоски и зависти, мелькнувшие в голосе.

— Нельзя разве жить как нормальный человек? Тихо и спокойно? Не выпендриваться, — пробормотал третий, возмущённо пыхтя.