Локки 3. Потомок бога

— Думаю, они начнут открывать порталы, когда воздух достаточно пропитается Хаосом, — ответил я, шустро спускаясь по ступеням.

— Не знаю, не знаю, — скептически скривился барон Федотов и следом насмешливо бросил мне: — Громов, вы так уверены в своих предположениях. Так может, вы скажете, кто стоит за всем этим?

— Конечно, если вы сами ещё не сумели догадаться, хотя всё и так очевидно. Всему виной Тир Ткач реальности. Его орда отвлекла основные силы империи своим движением к Стене. Власти забрали из Стражграда много воинов, ослабив его защиту. Вот Тир и нанёс удар. Ну, не сам Тир, а его жрецы, которые прямо сейчас преобразуют территорию города в подобие Пустоши. Боги ведь в таких делах своими руками не действуют. Они лишь кукловоды.

— Как-то вы подозрительно спокойно об этом говорите, да ещё с таким апломбом. Может, вы тайный хаосит? — выплюнул барон уже какую-то откровенную дичь, лишь бы хоть как-то задеть меня. Видимо, его оскорбило, что люди выбрали лидером меня, а не его.

Я на слова идиота Федотова ответил лишь кривой усмешкой, призванной показать, что он не дружит с головой.

К слову, его обвинения в мой адрес не нашли поддержки ни у кого из кадетов. Даже Рыльский не воспринял их всерьёз. Вместо этого народ начал набрасывать идеи, где лучше встретить атаку хаоситов, если те и правда попрут из порталов.

За этим весёлым занятием мы добрались до первого этажа, собрав по пути других кадетов. Наш отряд распух вдвое, хотя и потерял десятерых. Шестерых я отправил в три другие общежития, а четверо пошли собирать охрану академии и членов местного ПВО. С последними могли возникнуть проблемы. Они же без приказа не захотят оставить свои позиции, хотя их огнестрельное оружие уже и не работает, но я кадетам разрешил врать и ссылаться на то, что их прислал сам ректор.

Центром же сбора станет одно из просторных хозяйственных зданий, где хранились продукты и вода, а окна были забраны решётками, да и толщина стен внушала уважение. Авось отобьёмся. Народ вон вроде настроен решительно. Никто не говорит о том, что надо побыстрее покинуть город. Ведь такие разговоры мигом обернутся клеймом труса.

Пока же я остановился перед дверью одного из преподов и уже занёс кулак, чтобы постучать, но услышал какой-то грохот из комнаты. Резко толкнул дверь и вбежал внутрь, с изумлением увидев лысого Евграфа Петровича Чернова в длинной сорочке аж до босых пят.

Он выцветшими от прожитых лет глазами с набрякшими веками с ужасом взирал на старуху, скалящую слюнявые жёлтые зубы. Она стояла на кровати, разведя в стороны руки, скрытые пижамой, и рычала аки зверь. А в ее взгляде полыхал жуткий нечеловеческий голод. И что-то мне подсказывало, что она прежде себя так не вела. Даже после десятков лет жизни с Черновым."

"— Она одержима, — проронил я.