Логово проклятых

 – Вот перевяжу, потом донесем до госпиталя. Я придумаю, как тебя поместить туда. Ты, главное, молчи и береги силы!

– Я не Стелла. Это псевдоним. Меня зовут Ольга Новицкая.

– Я знаю, Оля. Не говори ничего!

– Я люблю тебя, Миша, – прошептала женщина, закашлявшись и брызгая изо рта кровью. – И всегда любила. Только думала, что это помешает нашей работе.

– Я знаю, Оленька.

– Нет, не знаешь… не знал, Миша.

– Перестань, что ты. Все будет хорошо, просто замечательно. Я сейчас, ты потерпи, милая. – Борович сумел-таки расстегнуть гимнастерку и добраться до раны.

Он прижал к ней тампон, собранный из марли, и говорил без умолку. Опомнился Михаил только тогда, когда его стал толкать в плечо Акулович.

– Командир! Михаил Арсеньевич! Она умерла уже. Не надо.

Только теперь Борович увидел, что голова женщины безвольно свалилась набок. Да, под его руками уже не билось, не трепетало сердце. Он прикрыл грудь мертвой женщины, запахнул гимнастерку, потом фуфайку. Вот война все за всех и решила.

Акулович опустился рядом с ним на колени, снял с головы кепку и вытер ею лицо."

"– Не дошла, – проговорил он. – Я предупреждал, что это не женское…

– Не говори ничего! – оборвал его Борович.

– Командир, я донесу ее. Разрешите?

– Отставить! Забери вещмешки погибших и утопи в болоте, камней побольше наложи. Я сейчас. Дай мне пять минут.

Борович сидел и смотрел в мертвое лицо. Он думал о том, что тогда в Хусте их встреча была случайной, но эти годы очень сблизили его и эту женщину, заставили подружиться.

«Кем она была мне? Врагом? Нет, Стелла не враг. Она человек, который искренне верил в утопические, не ею придуманные идеалы.

Удалось бы ее переубедить? Вряд ли. Она жила своими идеалами, своей борьбой, даже не подозревала, насколько фальшивыми они были. Стелла ведь никогда не была в Советском Союзе. Все ужасы и страшные россказни о кровожадных коммунистах ей вбили в голову другие личности. Многие из них тоже ни разу не были в моей стране.

Она даже не запутавшийся и обманутый человек, а жертва такого сложного исторического периода.

В таком же положении оказались целые народы. Например, немецкий.

Советские люди шли и идут на смерть за родную страну, за свою свободу, на которую посягнул агрессор. А немцы дерутся за своего фюрера. Он послал их заведомо порабощать, уничтожать чужие государства и целые нации. Этого им прощать никто не будет. Заблуждение?.. Они поверили в гениальность фюрера?

Куда же меня понесло? – опомнился Борович. – Я ведь у мертвого тела женщины, которая меня любила».

– Прости, – сказал Борович и погладил руку Стеллы. – Мне придется оставить тебя здесь. Это нехорошо, но у войны свои законы. Завтра сюда придут красноармейцы. Они проверят, что был за шум, в кого ночью стрелял пулеметчик, заберут твое тело.