Логово проклятых

Лишь через два дня, когда немного улеглась дрожь во всем теле и ослабли тошнотворные приступы, Борович схватил доктора за рукав халата и попросил его привести сюда офицера. Любого, но лучше из контрразведки. Военный врач капитан Яковенко, добрейшей души человек, начал было успокаивать Боровича, но потом посмотрел в его глаза и вышел.

Через полчаса в палатку заглянул поручик. Его фамилии Борович не знал. Офицер снял фуражку, пригладил волосы на темени и присел на край кровати раненого вольноопределяющегося.

– Ну и что у вас стряслось, господин Борович? – осведомился он.

– Видите ли, господин поручик… – Борович закашлялся, потом с мольбой посмотрел на офицера и спросил: – Скажите, жив капитан Измайлов?

– Трудно пока сказать с определенностью. Говорят, у него была сложная операция.

– Слава богу! – Борович с облегчением откинулся на подушку. – Я прошу вас, господин поручик, задержите вольноопределяющегося Юровского. Я дам показания и буду свидетельствовать в трибунале.

– В трибунале? Что стряслось?

– Юровский стрелял в командира во время последней атаки. Мерзавец!"

"– Юровский, говорите. – Поручик покусал губы, глядя в сторону. – М-да. Юровский пропал без вести. На поле осталось много обезображенных тел. По вашей позиции била германская крупнокалиберная артиллерия. Но уверенности в том, что среди убитых есть вольноопределяющийся Юровский, у нас нет. Значит, говорите, что он стрелял в капитана Измайлова?

– Когда капитан придет в себя, вы расспросите его самого. Он обернулся, увидел Юровского с пистолетом позади себя. А потом упал, и нас накрыла артиллерия.

Борович стоял за автобусом и прислушивался к голосам.

«Значит, Юровский остался жив. Он просто удрал тогда с поля боя, – подумал Михаил. – Да, опасно, что он меня узнал. Злобный хорек! От него надо срочно избавиться. Нет, не просто так. Эта сволочь еще сослужит мне хорошую службу. Очень удачно, что он все рассказывает человеку из штаба Мельника. Но в автобус за брошюрами мне соваться не стоит. Нельзя, чтобы Юровский увидел меня прямо сейчас. Не время еще».

Борович вернулся в здание и, перескакивая через две ступеньки, побежал наверх. Ему повезло, Стецько в сопровождении двух своих сотрудников как раз вышел на лестницу.

– Не сейчас, Михаил Арсеньевич, – заявил он. – Мы должны срочно съездить на встречу с нашими сторонниками. Нам придется восстановить типографию и наладить ее работу. Я прошу вас, Михаил Арсеньевич, побудьте вместо водителя. Вы человек умелый и опытный, а в городе еще не спокойно.

– Разумеется, Ярослав Семенович, – сказал Борович и снова стал спускаться по лестнице.

Гранату он держал в кармане военных бриджей с момента выезда из Кракова. Сейчас в его голове созревал план действий.