Логово проклятых

 – Значит, между нами говоря, вы в любой момент можете поставить к стенке руководителей ОУН и пересажать в концлагеря рядовых исполнителей сразу же, как только эта структура перестанет быть вам нужна? Из нашей беседы следует, что лично у меня и выбора-то особенного нет."

"– Михаил Арсеньевич! – Ридель чуть подался к нему и проговорил с горячей убежденностью: – Вы даже не пригубили моего вина. Уверяю вас, что оно просто прекрасно. Вы такого в жизни не пробовали!

Боровичу вроде бы было понятно, что Ридель совсем не случайно пошел на открытый контакт с ним именно сейчас, в феврале 1941 года. Он знал, что разногласия в националистической среде усугубились. Против руководителя ОУН Андрея Мельника все резче выступала оппозиция во главе со Степаном Бандерой. Одной из граней этих противоречий как раз и были отношения Мельника с абвером, его попытка отдать ОУН под крыло германской разведки.

Личность Ярослава Стецько немцев волновала неслучайно. Он был хорошим теоретиком и практиком, прирожденным государственным деятелем, а не диверсантом и боевиком. Немцы считали, что этот человек мог создать государство, поэтому он и опаснее других лидеров украинского национализма. Он стал одним из инициаторов создания ОУН (б), то есть объединения сторонников Степана Бандеры, был избран заместителем руководителя этой структуры.

Но ведь все это немцы видели и раньше, а заволновались только сейчас. Еще недавно они спокойно, сквозь пальцы смотрели на игры националистов, на их штабы и центры в Кракове. Но теперь, в начале 1941 года, им все-таки взбрело в голову надавить на эту организацию, вынудить ее подтвердить лояльность Германии.

Казалось бы, все просто. Мельник вам нужен, его и поддерживайте. Бандера и Шухевич мешают? К стенке их или в концлагерь. Вопрос тридцати минут, тем более что все происходит на территории генерал-губернаторства.

Но нет, немцы не хотят так решать проблемы, потому что это отвернет от них сторонников Бандеры. А их очень много. Немцы еще намерены опираться на этих людей.

Значит, грядут события, когда им нужна будет пятая колонна. Получается, что война с СССР все же близится. Неужели ее не избежать?

«Нужна срочная шифровка в Москву по поводу всей этой ситуации и вербовки меня абвером», – решил Михаил.

Как ни странно, но ответ пришел из Москвы не сразу. Несколько дней Борович провел в мучительных раздумьях и страшных сомнениях. Он не находил себе места.