Логово проклятых

Партизан тихо засмеялся, и напряжение в землянке исчезло.

– Да я и не это имел в виду, товарищ Борович. Спрашивайте, конечно.

– Расскажите, кто этот человек.

– Кажется, его фамилия Лодяжный. Так я слышал. Запомнил потому, что встречался с ним еще раз. Да, Андрей Лодяжный. Первый раз я его увидел, когда он к нам прибыл как связной или представитель другого отряда. Какого, я не знаю. Дисциплина у нас была хорошая, рядовым партизанам не полагалось знать, кто приходит, откуда и зачем. Но кто-то из наших ребят увидел его и поздоровался как со старым знакомым. Вроде как окликнул: «Андрей! Лодяжный!» Потом они обнялись, перекинулись парой фраз, и гость в сопровождении часовых ушел к командиру. Больше его я в тот раз не видел."

"– В каком районе действовал ваш отряд? Покажите на карте.

Партизан подошел к столу, взял карандаш и стал разглядывать карту.

– Мы часто меняли места дислокации. Немцы в те годы лютовали сильно. Приходилось ноги от них уносить. Но в основном это районы южнее и юго-западнее города Станислава. Вот здесь. Верховина, Яремче, Межгорье. Погоняли они нас тогда изрядно, но и мы в долгу не остались.

– Хорошо. Так где вы встречали этого Лодяжного еще раз?

– Второй раз я его видел в прошлом году, еще до прихода наших. Меня в Межгорье посылали связным. Встреча должна была произойти на явке. Я, как и положено, сначала покрутился пару часов вокруг, оценивая обстановку. Ведь не раз бывало, что явка провалена, а подпольщики не успели выставить знак опасности. Но если быть внимательным, то можно понять, что за квартирой приглядывают. Гестаповские наблюдатели ведь тоже люди, а не духи. Их засечь можно, если знаешь, как это делается.

– Засекли? – спросил Лозовой.

– Нет, наблюдателей я не видел. Там дело как раз в другом было. Я увидел Лодяжного. Он стоял у газетного киоска, расположенного меньше чем в квартале от явочной квартиры, с журналом в руках. Вроде как читал. А ведь по законам конспирации, если ты увидел знакомого, хоть мать родную, то подходить к нему на людях нельзя. Во время выполнения задания вообще все контакты запрещены, помимо рабочих. Я его увидел, сначала обрадовался. На войне каждому знакомому лицу радуешься, а тут что-то во мне шевельнулось такое. Может, интуиция или дисциплина партизанская. Не пошел я на явочную квартиру, воспользовался запасным вариантом, но о Лодяжном сообщил. Что там командование узнало и предприняло, я не ведаю. А вот сегодня увидел его и вспомнил тот день в Межгорье. Снова Лодяжный. Я опять не знаю, что и думать. Может, он, как и я, играет роль бойца УПА?

На встречу у родника Борович шел в больших сомнениях.