Логово

Судя по всему, все было чисто. Твари, как выяснилось, не любили нападать при свете дня.

– Я их перехитрил. – Интуиция подсказала Малютину, что лучше не говорить про серого гиганта, который помог ему.

– Молоток. А эти трусливые твари удрали. – Токарев презрительно усмехнулся, прислонил винтовку, в которой Малютин узнал СВД, к стене и отошел от окна. – А ты, похоже, не тряпка, как я вначале подумал.

Было видно, что здесь майор провел весь последний день. На полу лежал рюкзак, рядом с ним – пустая банка из-под тушенки, фляга, спальный мешок. У стены под каким-то учебным плакатом стояла еще одна винтовка – черная, с сошками и длинным прицелом. Эту модель Малютин и в лучшие дни определить бы не смог, но калибр ее был выше, чем у популяризированной компьютерными играми снайперской винтовки Драгунова.

– Пытался убить большую тварь, как советовал Якут. Мир его праху, – объяснил Токарев. – Ибо не фиг ползать здесь. Истратил все патроны, кроме одного, но ей хоть бы хны. Последним я снес башку мелкому уроду, который уже собирался тебя схарчить на обед. «7.62» убивает их тоже, но если попал в корпус – то без гарантии. Очень живучие. Курить хочешь?

– Не курю.

– Похвально. Здоровье – вещь важная, – рассмеялся Токарев. – Ну что, проходи, ученый, только ноги вытирай. Что там с нашими?

Малютин честно рассказал, что, скорее всего, остальные мертвы, а в живых оставался на момент его бегства только Воробьев.

Эта новость, казалось, не особенно расстроила майора.

– Все там будем, – пробормотал он. – Причем скорее рано, чем поздно… Но тебе с ними общий язык, я смотрю, легко находить.

Токарев опять усмехнулся, но теперь его усмешка была лишена притворного добродушия:

– А может, ты скоро сам таким станешь, а?

Малютин в который раз за этот день почувствовал, что его будто окатили ледяной водой.

– А тебе не впервой предавать своих, – продолжал офицер, буравя Николая глазами. – Просто сейчас ты предаешь свой вид. А до этого предал страну.

«Да он тронулся».

И это было тем страшнее, что из них двоих именно майор был вооружен, и теперь он достал из кобуры пистолет и направил на Малютина.

– А ну, к стене. Подними руки.

Не делая резких движений, Малютин подошел к стенке.

– Вот так. Так-то лучше. Лицом к стене.

Ученый все это время не отводил взгляда от майора, пытаясь понять, что с тем происходит. Только увидев, что Токарев собирается нажать на спусковой крючок, биолог повернулся к стенке.

«Он не выстрелит. По крайней мере, не сразу».

– Руки держи, чтоб я их видел, падаль. И молись. Да, ты не тряпка. Ты враг.

Малютин не знал, что на это ответить. Все молитвы он давно забыл. Смерть его не страшила. И здесь она была бы куда более легкой, чем в логове. Только обидно было: сбежал от чудовищ, чтобы стать жертвой больного человека.