Логово

А вот то, что их палатка загораживала обзор и что из нее будет не так просто выбраться в спешке, они как-то не подумали.

Какое-то движение привлекло его внимание. В отблесках двух костров, которые разожгли солдаты, чтобы разогнать темноту, Малютину померещились длинные изгибающиеся тени. Все сокровища мира отдал бы он сейчас за свой карабин.

Но он не успел запастись оружием, пока была возможность. Сейчас уже было поздно.

Прозвучали первые выстрелы. Похоже, Воробьев тоже заметил странные тени, которые стелились вдоль восточной стены.

Малютин понимал, что ему – безоружному – там делать нечего, и свернул к оставшимся здесь солдатам. У них были автоматы.

Николай поднял глаза и остолбенел. Прыгая по деревянным нарам, как обезьяны, к импровизированной палатке приближались три твари. Еще несколько отделились от другой стены и шли напрямик к людям.

Тут же по мутантам начали стрелять.

– Жрите, сукины дети!

Малютин увидел Воробьева, а секунду спустя тот куда-то пропал.

Затем он увидел, как прыгнувшая сверху тварь вгрызлась кому-то – похоже, Павлу – в шею. Дозиметрист упал, придавленный ее весом.

Дико верещала Маша, запершаяся в медицинском блоке на защелку.

Брезент, закрывавший «палатку», упал. Раздался чей-то испуганный вопль и треск одиночных выстрелов с разных сторон, будто отряд был уже окружен.

Один из костров погас: то ли его затоптали, то ли кто-то в него свалился. Стало почти темно.

Малютин видел, что майор и полковник уже пятятся назад к западной стене, на ходу разряжая обойму за обоймой одиночными. Застрочил автомат, но быстро замолчал.

Стрельба в другом конце тоже утихла. Только Маша продолжала кричать.

Ученый поднял голову, повинуясь странному первобытному чувству. В этот момент что-то черное пролетело в шаге от него, рухнув с верхнего яруса нар, к которым он стоял почти вплотную. Страшный удар в плечо заставил Николая потерять равновесие. Последнее, что он увидел, был приближающийся бетонный пол. А потом вокруг стало темно.

***Он не смог бы сказать точно, сколько пролежал без сознания.

Возможно, долго, потому что ему ужасно хотелось пить и в туалет. Во рту стоял привкус крови, отдающий металлом. Прокушенный язык зверски болел.

Потом Николай понял, что лежит не на полу, а на чем-то пружинистом, как матрас. И это заставило его немного успокоиться – вряд ли они положили бы его на кровать.

Правда, пошевелить руками Малютин не мог. Сначала он подумал на наручники, но, похоже, руки были скручены чем-то жестким, похожим на проволоку. Кожа сильно болела в местах соприкосновения с колючим металлом.

Еще Николай понял, что он не один. В полумраке комнаты, освещаемой слабым светом, находился кто-то еще, и этот кто-то стоял рядом с кроватью.