Логово

Вскоре они, облачившись в ОЗК, с автоматами в руках (кроме самого Малютина, опять получившего короткоствол) пробирались по внутренней аллейке, мимо памятных знаков, отмечавших вклад кого-то из основателей института. На граните и мраморе мелькали даты: «1959», «1965», «1972».

Под ногами опять хлюпала вода. Отсутствие дренажа, разливы рек и водохранилищ черт знает что делали с ландшафтом. Эта местность должна была скоро стать заболоченной. Малютин в очередной раз поразился тому, как обжитые и густонаселенные окраины столицы без присутствия людей быстро превращались в первобытные леса и топкие трясины.

Выручали их сейчас только бетонная дорожка и непромокаемая одежда.

Отряд миновал несколько корпусов, и Николаю показалось, что он узнает их.

Где он мог видеть их? Ах да. В статье, где рассказывалось про эболу и про лекарство от нее. Статья была из какого-то ведомственного еженедельника, а читал он ее на кафедре. В Интернете ни одной фотографии института не было.

Эта часть Центра была «полузакрытой». Сюда с разрешения руководства могли пройти люди извне – например, корреспонденты проверенной (читай – правительственной) телерадиокомпании.

А вот дальше уже была святая святых. Об этом говорил еще один пропускной пункт, где кроме автоматического шлагбаума была рамка металлодетектора, а может, рентгена, да еще целая батарея камер следила за передвижением машин и людей по территории. То есть следила раньше.

Сюда посторонних не пускали. И даже работников института из другого, открытого сектора – не пускали.

Корпус выглядел очень непримечательно: тот же хрущевский минимализм и борьба с излишествами в архитектуре – то есть серая сугубо функциональная пятиэтажная коробка, даже не обшитая пластиком, – голый железобетон.

Подвал был заперт. В него двое разведчиков так и не сумели попасть. Но вряд ли приемник мог находиться в подвале. А чердак они перетряхнули хорошо.

Однако сигнал шел именно из этой точки.

– Быстрее! – торопил и без того двигающихся почти бегом бойцов Токарев. – Поднажмем!

Сам майор еще как поднажимал – видно было, что он в хорошей форме, несмотря на возраст.

«Корпус № 6» – значилось на здании. А на табличке над входом мелким шрифтом были нанесены какие-то аббревиатуры, которые Малютину, хоть и знакомому с терминологией в научной сфере, да и канцелярской тоже, ни о чем не говорили.

Входная дверь была основательной. Автомобилем такую не вышибешь. И все те же вездесущие камеры над ней. «Хорошо, что давно не работают, а то было бы неуютно», – подумал Николай.

Эту дверь, впрочем, Карась с Шульцем взломать все-таки сумели.

У самого крыльца главного входа застыл «УАЗ-буханка» темно-зеленого цвета, который выглядел так, будто его бросили впопыхах.