Логово

 – Якут, ты же СВД владеешь как чукотский бог охоты. Целься ему по центру.

– Тут скорее «Кончар» надо, – флегматично ответил житель севера.

Малютин знал еще с военных форумов, что «Кончар» – это крупнокалиберная снайперская винтовка для поражения легкобронированных целей. Достаточно редкая вещь. Впрочем, неудивительно, что они разжились такой: автоматные патроны, рассчитанные на поражение человека, могут быть бесполезны против крупных тварей. А тут скорее нужен был «слонобой».

– Не надо, – зашипел Николай. – Вы его анатомию знаете? Я – нет. У него даже головы не разглядеть. Может, и бронебойной пули ему мало. А если атакует? Стена его вряд ли остановит.

– И чё предлагаешь?

– Сидите тихо, сам он сюда не полезет. Он пришел, потому что стрельбу устроили. Если будем его валить, столько шуму устроим, что к утру тут будет теплая компания. Хотите, чтоб птеры прилетели?

– Он прав, Ромка, – кивнул полковник. – Лучше пойдемте-ка внутрь.

Он произнес это как «унутрь» – по-деревенски.

И они покинули площадку. Закрыли как можно тише дверь. Сквозь окно наблюдать за существом было труднее, зато оно само едва ли теперь могло ощутить присутствие людей – нюхом или слухом, если те у него были.

Почему-то биолог подумал, что не удивится, если окажется, что оно может улавливать их шепот за полкилометра и владеет эхо-локацией.

– А ты, Якут, стой на страже, – произнес Бунчук. – Дело ответственное. Но наружу не суйся.

– Да я сам вижу, Петр Сергеич.

– Если полезет ближе к забору – буди всех. А пока никому ни слова. А то паники не оберешься. Через два часа пусть тебя кто-нибудь сменит. Кто-нибудь толковый. Или Длинный, или Комаров, или Джигит.

Джигитом, наверное, звали седоусого аварца из Дагестана. «Сколько лет ему? – подумал Николай. – Вряд ли больше сорока пяти. Но он абсолютно белый, будто выбеленный».

В этот момент снаружи раздался лающий рев, переходящий в визг, который оборвался на самой высокой ноте. Должно быть, в половине километра от них оборвалась чья-то жизнь.

– Это «псина» ей попалась. Одна из старых знакомых. Сама к нему в пасть пришла, – Якут покачал головой. – Теперь он уйдет. Он получил то, что хотел.

В его голосе страх мешался с уважением. Словно речь шла не о безмозглой твари, а о каком-то языческом божке."

"Остаток вечера, плавно переходящего в ночь, прошел спокойно. Как потом рассказал, сбиваясь на русский мат и родное наречие, Якут, тварь не сделала попыток перебраться за стену. Люди ее или не интересовали, или она их не чуяла.

Но несколько раз она ходила туда-сюда зигзагами, и трижды на какое-то время останавливалась, словно вросшая в землю.

«Она слушала меня, – говорил он. – Зуб даю, слушала. Может, она видеть вообще не может?»

Малютин закрыл глаза. И ему тоже казалось, что она слушает.