Ло. Лётная школа

Люди перемешались с предметами. А железная птица вынырнула в чистое небо. Грязная грозовая вата осталась внизу. Слева месяц сияет серебром, справа рассвет розовеет, яркие звездочки везде подмигивают. Покой и чистота.

— Эй, парнишка, ты как? — Иван, радостно скалясь, заглядывал мне в лицо. передумал умирать. Рыжий, здоровенный. Курносый подданный Империи, к гадалке не ходи. Лет двадцать пять на вид. — Чудо, брат Ленька, произошло! Чу-до! Ты че молчишь? Глотни воды.

Я послушно отпила из армейской фляги. И задохнулась."

"— Что? — удивился Иван. Перемазанный в ходе полета к небесам, он смешно таращил ярко-голубые глаза. Принюхался, — А! сори, пацан, это водка. Вот тебе вода.

Я осторожно поднесла фляжку к носу, прежде чем глотать. Вода.

— За здоровье! — мы стукнулись флягами.

Внезапно глаза стали закрываться. Отходняк. Я честно расшиперивала веки. Я устала. И я не пью. Алкоголь отнял последние силы.

— Падай сюда на мешки, брат! Какой ты чумазый, как черт, — ржал надо мной большой Ваня, освобождая половину своего лежбища. Себя в зеркале еще не видел. Он щедро плюнул на какую-то тряпку и размазал грязь на моем лбу. — Вот, так лучше. Предлагаю побрататься, Ленька, раз мы с тобой смерть видели одну на двоих. Ты как?

Я сонно кивнула, вяло стиснула широченную ладошку. Побратим улегся рядом. От его рубахи тянуло свежим потом, мятной жвачкой, стиральным порошком, водкой, порохом, армейским духом и молотым кофе. Вот что хранилось в синем пакете. Это коричневая, кофейная пыль так нас разукрасила.

— Теперь я стану за тобой приглядывать, а ты должен слушаться, — гудел в ухо мой новоиспеченный брат.

— Отвали, придурок, — честно промямлила я.

Бешеная усталость присела на веки. Но я видела, как шел вдоль левого борта один из пилотов. Взрослый мужчина с пышными седыми усами. Он гладил обнаженные, грубоватые ребра транспортного судна трудовой ладонью. Приговаривал негромко:

— Спасибо, Илюшка. Спас, спас. Вытащил. Спасибо, мальчик мой дорогой…

Мы лили на себя холодную воду из пожарной колонки на краю летного поля. Я и Ваня. Остальных спасенных и спасателей увезли по домам родные и сослуживцы.

Мужчина, не стесняясь, скинул с себя все, вплоть до черных трусов. Мылся под ледяной струей и орал, как сумасшедший. Фыркал и отплевывал мыльную пену. Я успела первой смыть кофейную пудру с лица и рук. Быстренько натянула на себя чистые брюки и толстый свитер.

— Ты будешь тихий, интеллигентный мальчик с домашним воспитанием. Тихоня-космолетчик. Не лезь на рожон. Не лезь в глаза, не выпендривайся. Тихой сапой грызи гранит науки. Если почувствуешь, что будут лупить, бей первая, не раздумывая, и со всей силы. Пальцами в глаза, коленом в пах, пяткой в голень, — наставляла меня вчера Китти, складывая в ярко-желтый рюкзак мальчишеские вещи.