Ло. Лётная школа

Никто его родного языка здесь не понимал, кроме меня и пленных, но те признаков жизни не подавали. Валялись грязной вонючей кучей по центру площадки. Шесть человек. Никто не увернулся от Вани.

— Я нарежу тебя живого на ремни, поганая тварь, клянусь, — не унимался мой личный поклонник.

— Заткнись, — прохрипел его брат. Лежал рядом мордой в землю. По спине его разливались черные пятна. Душный запах крови царил над всем. — Эти имперские его очень скоро запрут с нами в одну камеру. Еще не известно, кто кого из вас станет полоскать.

Он захрюкал хрипло, смеялся, что ли? Потом коротко взвыл и отключился.

— Давай, Кей, я побырику сделаю им контрольные дырки в черепа, — сказал Иван. Держал меня обеими руками.

— Сразу надо было делать, Иван, теперь поздно. Я запрещаю расстреливать пленных, — резко оборвал его барон. Глядел прозрачными глазами. — Ты еще здесь. комэск? Марш в лазарет! Зачем ты его на руки взял? Он курсант, будущий офицер, ногами идти должен!

— Это для тебя, тварь неблагодарная, мой Леня всего лишь курсант, — бормотал себе под нос Иван, унося меня быстрыми шагами с поля боя, — а мне братик названный. Ленька, ты как? Не молчи!

— Петь я, что ли, должен? — спросила я негромко. Держала левую кисть на весу. Плакала.

Боль, страшно медленно, толкаясь бешено кровью по нервам, жгла и уходила. Я знаю этот фокус за собой."

"Старенький доктор и такая же медсестра ждали нас на пороге медчасти. Муж и жена, они понимали друг друга без слов. Иван, всем и всегда свой в доску, потопал прямо в перевязочную. Но когда доктор принялся разрезать кровавые бинты, мужественный комэск поспешно удалился. Открытые раны не всем по плечу. Залетела в голову шальная мысль: Маркуше бы здесь понравилось. И вид, и запах.

— Смотри! Нет, ты только посмотри!

— Не кричи, я вижу.

— Надо доложить по инстанции.

— Не смей! Он просто раненный мальчик, так и станем поступать.

— Как?!

— Лечить. Оказывать медицинскую помощь. Остальное нас не касается.

— Да зачем ему наша помощь, дорогой мой! Рана затянется сама через пару часов. Ты знаешь это все не хуже меня.

— Ничего не знаю, сестра. Делаем свою работу. Колем анестезию и достаем пулю.

— Револьверная. Семь шестьдесят две. Наган, похоже… — тускло звякнуло металлом об металл.

Двое взрослых людей в бирюзовых халатах переговаривались надо мной, словно я лежала под общим наркозом. Я пошевелилась.

— Цыц! Лежи неподвижно, курсант. Иначе кривой получится шов! — прикрикнул на меня сердито врач.

— Кривой! — хмыкнула его ассистентка, — тут черт те что получается.

Рука отнялась снова, теперь от чудо-препаратов. Я замерла. Слушала, как скрипят иглы и скобы, протыкая мою шкуру, стягивая концы уродливой дыры на левой ладони. Древняя медсестра преувеличивает. Пока зарастет дыра, пройдет часа три. Возможно, пять.