Лютый

Видя, как все постепенно выходят из кухни, и Север уносит взволнованную и шипящую Мию на себе в сторону выхода, я соскочила с места, кинувшись к Лютому, который даже не перевел на меня своего взгляда, продолжая лениво тырить из тарелки Янтаря блинчики, яростно зашипев на него:

— Сделай что-нибудь, черт возьми!!!

— Зачем? — лениво откинулся Лютый на стуле, чуть дернув бровью, явно наслаждаясь тем, что меня трясло от ярости и паники.

— Я не принимаю ваши законы!!!

— Это уже не мои проблемы, Золотинка, — мужчина холодно и колко усмехнулся, ткнув длинным пальцев в сторону окна, где виднелась вереница бодро вышагивающих Беров, — на твоем месте я бы пошел хотя бы ради того, чтобы узнать, кому ты достанешься после боя.

— Да чтоб тебя порвало!!!! — закричала я, едва сдерживаясь, чтобы не заехать ему кулаком прямо по этой нагло усмехающейся морде, резко развернувшись и яростно зашагав в выходу, слыша за спиной насмешливое:

— …Главное, чтобы тебя не порвало…

Скрипя зубами от ярости и не боясь больше ничего, понимая, что Лютому снова удалось разрушить все мои планы, отправляя в полный и глубокий нокаут, я величественно прошествовала до Сумрака, который ожидал меня у выхода, любезно и молча, помогая одеться и провожая до места битвы, поддерживая за локоть, и помогая осторожно преодолеть особо сложнее участки дороги, где были сугробы.

Словно в бреду, я стояла возле этого спокойного, мудрого мужчины, которого все чтили и боялись, как своего отца, дрожа под своим пуховиком и пряча руки под варежками, совершенно не понимая, что он говорит, даже если мужчина обратился к Берам на нашем языке.

Их было трое. Два белокурых и с косами и один темноволосый и зеленоглазый, который был чуть меньше блондинов.

Я вздрогнула, когда рядом со мной появилась Мия, крепко обнимая и давая мне прижаться к ее хрупкому, но такому стойкому телу, словно давая черпать мне из себя ее энергию и это удивительное бесстрашие, зная, что за нами возвышается ее огромный муж, пристально наблюдающий за поединком на ровне с Сумраком.

Я не смотрела на то, как Беры кидались друг на друга, рыча и что-то яростно выкрикивая на странном, видимо, медвежьем языке, глядя лишь на плотный снег под своими ногами, и вздрагивая каждый раз, когда слышался жуткий грохот и треск сломанных деревьев. Время словно остановилось, кружа вокруг моего заикающегося сердца, которое дрожало и стучало с перебоями, боясь того мига, когда Сумрак произнесет приглушенно:

— …да будет так."

"Я закрыла дрожащие веки, чувствуя, как внутри меня поднимается самая настоящая буря из ярости и неповиновения.