Лютый

Сумрак и еще парочка белокурых Беров, радостно закивали, широко улыбаясь и уже не пытаясь скрыть того, что тоже были обладателями острых длинных клыков, заставляя меня понять одно — даже если с утра во мне еще теплилась надежда на то, что ночью мне всего лишь приснился странный сон, то сейчас я отчетливо и ясно понимала, что мой мир изменился резко и бесповоротно.

Берсерки существовали.

А наука осталась бессильной и растоптанной против этого фантастического факта.

— Доброе утро! Садись, дочка, — тепло и мягко улыбался Сумрак, единственный из Беров облаченный как всегда, словно нормальный человек, нечеловеческих размеров, в рубашку с закатанными рукавами, потертые джинсы и даже ботинки, глядя так мягко и успокаивающе, словно понимая, какая буря эмоций и шквал мыслей были в моей голове.

Хотя. Они ведь чувствовали эмоции, верно?…

Я скованно кивнула, чуть улыбаясь, готовая уже шагнуть вперед и занять место рядом с Янтарем, который поставил самую большую тарелку и сидел с двумя вилками в обеих руках в ожидании долгожданной сотни блинчиков, когда тело встрепенулось, потому что до чувствительных ноздрей внезапно дошел пронзительный морозный аромат. Аромат, который мог быть только у одного Бера.

Того Бера, мысли о котором не давали мне покоя много ночей подряд, заставляя тело предательски трепетать и содрогаться от желания, чтобы этот аромат окутал меня, впиваясь в кожу своими морозными колкими кристалликами.

Можно было даже не оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за мной, но я это сделала, нацепив на себя то, что Лютый вчера назвал «маской кирпича», и нарочито холодно и колко глядя, запрокидывая голову вверх, прямо в его полыхнувшие голубые глаза, которые окинули жадным взглядом мое тело, явно оценивая мой сегодняшний наряд, отчего глубокая сияющая голубизна пошатнулась и полыхнула, словно внутри случился небольшой взрыв.