Лютый

чтобы скорее согреется, выпархивая в морозный ледяной коридор, где уже стоял аромат готовящейся еды.

Оставалось только понять, сегодня Мия готовит в общем зале, на кухне Беров или кухне малышей, куда теперь для нас двоих был открыт доступ.

Хорошо, что обе кухни находились в одном коридоре, по которому я поспешно шла, заглядывая в ледяные комнаты и улыбаясь, когда наконец увидела шуструю миниатюрную фигурку, которая суетилась у стола, что-то активно строгая большим ножом.

И, глядя на Мию, я снова думала о ней, Севере и Звезде, вдруг подумав, что девушки были очень похожи между собой.

Обе светлоглазые, с шикарными черными волосами до самых ягодиц, только если волосы Мии вились крупными кудрями, то у Звезды они были словно шелковый водопад — ровные и совершенно прямые. Вот и сегодня глядя на нашу ясноглазую девочку с невероятным открытым взглядом, я снова подумала, что если бы она была рождена не в мире людей, а Беров, то была бы Кадьяком…как я была бы из рода Полярных.

— Доброе утро! — я всегда улыбалась искренне и открыто рядом с Мией, видя в ответ ее красивую и такую добрую улыбку, которая в последнее время всегда была чуточку грустной.

— Доброе, сестра моя! Чай готов! Если подождешь немного, то я сделаю сырники.

Наша девочка была белокожей, но в последнее время она выглядела нездорово бледной от усталости и переживаний. К сожалению, я не могла помочь ей, как бы не пыталась, даже если теперь проводила все свободное время рядом с ней на кухне.

— …так и не ест ничего? — подошла я к девушке, осторожно обнимая ее за плечики и слыша, как она тяжело и протяжно выдохнула, покачав головкой:

— Ничего. даже свой любимый суп и жареную рыбу Злата, я не знаю, что делать… даже наши ребята говорят, что он настолько замкнулся в себе, что они не могут понять его эмоций. Он постоянно о чем-то думает и молчит Я боюсь, сестра…

Когда ладони Мии легли на мои руки и ее тонкие пальчики задрожали, я обняла девушку сильнее, чувствуя, как колотиться мое сердце.

Да, в эти дни Отец был не похож сам на себя — молчаливый, тихий, он больше не гонял своих бепокурых Беров, которые передвигались по дому. словно огромные мышки, опасливо косясь на того, кто больше не обращал внимания ни на что и ни на кого."

"Вечерами он сидел с малышами, укладывал их спать, и. казалось, что это было единственное, что осталось от нашего Отца.

Переживали все. Все пытались поговорить, даже Лютый. Но папа лишь грустно улыбался и хлопал по плечу своих обеспокоенных детей, не спеша делиться своими мыслями или чувствами пряча их за льдами своей загадочной души.

— Тушеное мясо скоро будет готово, может хоть его он поест…

Да, определенно уже то, что Отец не ел ничего. говорило о том, что с ним не все в порядке.

— Давай я помогу.