Лютый

интернет, школа, больница, даже своя полиция — все как у цивилизованных людей. И Беры здесь живут такие же цивилизованные…пожалуй. даже слишком.

Лютый снова замолчал. прежде чем продолжить:

— И это не мог быть просто пришлый Кадьяк. В городе живут 48 семей, частью которых являются нам подобные. Гризли, Бурые…но нет ни одной семьи с Полярными или Кадьяками. В наших родах за связь с людьми не прогоняли. А убивали. И мужчину и женщину.

Я содрогнулась, стараясь не укореняться в эти мысли, с благодарностью чувствуя. как Лютый приобнял меня крепче. чуть прижимая к себе и накрыв оголенное плечо своей горячей ладонью."

"Нет, меньше всего я хотела думать над тем, как расправлялись с бедными женщинами, влюбленными в своих медведей. Мне хватало того. что делали с ними после смерти. Вернее. как хоронили, если это варварство в принципе можно было назвать этим словом…

Но я не могла выбросить из головы слова Отца…

О том, что Мрак убил свою жену.

Едва ли это было подходящим моментом для обсуждения этой темы. к тому же мы обсуждали сейчас Карата, а не Мрака, но разве я могла удержаться, неловко кашлянув, и почувствовав, как губы Лютого растянулись в его коронной снисходительной усмешке:

— Спрашивай уже, Золотинка. иначе тебя просто разорвет. как ту собачку…как там вы ее называете?

— …Тузик? Или Моська?…

— Без разницы! Ну, так и?….

Я потеребила в пальцах краешек одеяла, отчего-то жутко смутившись, словно без спроса пыталась залезть в чужую жизнь. не сразу решившись выдавить то, что вертелось в моей голове уже несколько дней подряд;

— Что случилось между Мраком и его женой?… Отец ведь сказал. что он убил ее…

ОХ, не стоило мне задевать эту тему!

Но было поздно пить Боржоми, когда я уже выдала все, а тело Лютого под моей ладонью вдруг напряглось, словно он почувствовал какую-то опасность. Ей-богу, я даже притихла, прислушиваясь к звукам за переделами нашей комнаты, словно могла услышать то, что он мог даже еспи бы что-то и случилось. Вот только следующий жест, когда мой огромный муж вдруг неловко и явно слегка нервозно почесал свою щетинистую щеку, ввело меня в небольшой ступор. Как и его голос, который пробормотал:

— …разве мы не о Карате говорили?…

Лютый умел смущаться?!..

Серьезно?!!..

Видимо эта способность в полной мере перешла только к его милейшему младшему брату, оставшись в теле холодного насмешливого Лютого лишь в сотой доли…но и она была, как оказалось!

— Ты же сам сказал, чтобы я спрашивала, вот я и…

— Я понял, понял.