Лютый

Не в силах, втянуть в себя дрожащий воздух, я смотрела на то, как Север склоняется над Бером, прокусывая осторожно его кожу от плечей до запястья. откуда ручейками текла алая кровь. впитываясь в простынь, отчего она становилась багрово-красной…

Одну руку. Затем вторую…

Все больше этих глубоких мелких ранок от острых клыков…

Все больше крови, которая пропитывала насквозь белье, пробуждая в глубине тела колкую тошноту."

"— … он не мог войти сюда!..не мог пробраться, когда мы все были в доме! — метался словно огромный раненный зверь Отец, хмурясь так сильно, что становилось по настоящему страшно.

Лишь на секунду он застыл, резко повернувшись ко мне и сверкнув глазам, бросился вперед, пугая своей резкостью и нечеловеческой скоростью еще сильнее…но обнимая осторожно и нежно:

— Дочка. Все в порядке. Ничего не бойся. Дыши. вот так. Этого яда не достаточно, чтобы убить.

Вдыхая урывками колкий и морозный аромат Отца, я цеплялась за него руками, с облегчением понимая, что чувствую.

Чувствую! Его тяжелые руки.

И это жар большого тела, который был способен растопить даже вековые ледники.

-..не убьет. Но он вернется?.. будет шевелиться?…

Я так охрипла, что сама едва понимала, что говорю, чувствуя, как Отец кивнул.

— Будет. Еще как будет! Я ему такое устрою, что это утро уже начнет с пробежки!

Беры не врут.

Ладно….иногда не договаривают, но Отец не был одним из тех. кто пытался скрыть свои мысли.

Вот только я все-равно нервно вздрогнула, когда мимо нас пробежала Мия с большой кружкой, вслед за которой вошел хмурый и сосредоточенный Нефрит, обратившись к Северу:

— Я проверил воду и траву — все чисто. Чай можно пить.

— Прости, друг, но без этого никак… — приглушенно проговорил Север, когда они с Лютым принялись вливать чай в бедного Бера, отчего меня просто выворачивало наизнанку.

Боюсь, что мой желудок не выдержал бы, если бы Север не поднял голову, глядя на Нефрита:

— Как это могло случиться?

— Пока сложно понять наверняка. Я сказал нашим парням проверить весь дом.

— А здесь? — тихо проговорила Мия, озираясь по сторонам, когда ее взволнованный взгляд, влажный от подступающих слез остановился на стакане, что стоял на тумбочке.

— Только ничего не трогай, девочка! — метнулся к ней Север, крепко обнимая и увлекая к Отцу и ко мне, — Присмотри за ними!

Горячие руки отца сомкнулись вокруг нас, обжигая своим жаром и оберегая от всего на свете, когда Север метнулся к стакану, тщательно его обнюхав.

Не нужно было слов.

Ответ бы понятен всем и каждому, когда из груди Севера вырвался приглушенный рев и снова его зрачок ахнул, раскрываясь, а затем словно лопнул, превращаясь в едва заметную точку в глубокой синеве полыхающих глаз.