Лютый

Особенно после слов Свирепого об этом сумасшедшем воине…раз за разом я повторяла себе слова Мии о том, что нет в этом мире Беров сильнее, чем те, кто был носителем единой чистой крови, к тому же королевской! Как Север, как Свирепый, как Лютый…мой Лютый!

Зная о том, что он чувствует меня и мой настрой, раз за разом я повторяла внутренне, что принадлежу только ему! Что я буду только его, и не достаемся больше никому, даже если мне придется повторить «подвиг» Мии, спрыгнув с ледяного хребта, но не в ледяной океан!

Я чувствовала силу, мощь и непоколебимую уверенность Ледяного, расправляя свои плечи, даже если они дрожали и далеко не от холода, глядя на красивого, мощного, грациозного и смертельно опасного Лютого, который сосредоточил все свое внимание на противнике, крутанув в руке топор и размяв плечи.

— …если дернешься хоть один раз — закатаю под лед и не пожалею, сын, — приглушенно обратился Ледяной к своему младшему сыну, который стоял рядом, собранный и напряженный, словно звенящая струна, глядя практически не моргая на своего брата, который кружил словно в танце, уворачиваясь от топора противника, что со свистом рассекал воздух, отчего я закрывала глаза, не дыша, и слыша, лишь как грохочет мое бедное сердце.

— Если жизнь брата будет в опасности — делай, что хочешь, я не смогу стоять и смотреть на это. Тридцать долгих лет я жил без него, и не позволю никому отобрать его у меня снова.

— Ты меня слышал!

— Ты тоже, отец!

Что бы там не было, а мне стало гораздо спокойнее от того, что Свирепый был рядом, и что был полностью на стороне своего брата.

Даже стало немного проще дышать, краем глаза наблюдая за тем, как пристально, колко и пронзительно смотрят его бирюзовые глаза за тем, что происходит на вершине льдины, реагируя молниеносно на каждое движение Лютого и Морозного, которые скалились, рычали и раз за разом нападали друг на друга с такой злобой и ожесточением, словно были сосредоточением мирового зла друг для друга.

Не в силах смотреть на эти смертельные выпады и скорость, когда зачастую движение двух могучих воинов становили просто размытыми оттого, с какой скоростью они двигались, нанося друг другу удары, я сосредоточенно смотрела в глаза Свирепого, по его реакции понимания, что происходит наверху. Честно говоря с того дня, как я впервые увидела брата Лютого, я задавалась только одним вопросом — как такого милого, скромного и учтивого мишку, который лишний раз даже глаз не поднимал, а улыбался всегда так смущенно и мило, смогли назвать Свирепым?

Понятно, что у Полярных были те еще имена, но ведь можно было бы назвать его Звездным? Или Лунным.