Лютая охота

Пусть они и представляли его иначе, пусть это был приказ самого генерала, но ему в очередной раз выпало стать жертвой… Как всегда… Ему это с детства было предначертано.

– Сделай это ради генерала, ради тебя самого, ради нашего дела, – произнес один из троих.

Он почувствовал, как по щекам побежали горячие соленые слезы. Эти слезы говорили, что жизнь поцеловала его в последний раз. Он не стал их вытирать, просто широко улыбнулся. Улыбнулся этой суке жизни. И всем этим идиотам. Улыбнулся смерти… Улыбнулся блаженной улыбкой малодушного дурака, которым он, в сущности, и оставался.

– Ты ведь не хочешь, чтобы эти мерзавцы выиграли войну, правда, Лемаршан?

Да не вопрос. Адамово яблоко на шее в последний раз дернулось вверх, потом вниз, и он нажал на курок. В голове полыхнул ослепительно-белый свет. Первый свет за такое долгое время…

* * *– Приступим, майор; читайте по бегущей строке…

В этом видео

я хочу сказать правду.

Это я убил Кевина Дебрандта.

Это я преследовал

Мусу Сарра в лесу.

Моего сообщника зовут

Серж Лемаршан.

Теперь, когда правосудие свершилось,

я могу уйти с миром.

Я хочу сказать всем, кого я люблю,

Что…

61

– Никто на эту удочку не попадется.

– Это еще почему? – сказал Рафаэль Кац. – Ты что, думаешь, когда у них будет двое обвиняемых, видео, где ты сознаешься в своих преступлениях, когда они узнают, что Леа хотела тебя бросить и уехать в Африку, они станут еще где-то кого-то искать? Уж ты-то должен знать, как это работает.

Вот гады, они прослушивали квартиру.

– Двое обвиняемых?

– Серж Лемаршан, он только что покончил с собой.

Господи…

Они шли через парк. Капля дождя упала ему на голову, потом еще одна. Большая и холодная. Снова начинало накрапывать. Деревья раскачивались, облака, более светлые, чем ночная тьма, неслись над ветвями, как корабли-призраки в чернильном море.

– Моя группа не удовольствуется этой версией. В «охоте» принимали участие и другие люди.

– Их никто никогда не найдет, учитывая, что те двое, что могли заговорить, будут мертвы… А что до твоей группы, так ее лишат полномочий и отстранят от дела. Не забывай, что ты обвиняемый.

Он вгляделся в лицо Каца.

– Зачем? – спросил он. – Почему ты это делаешь?

– Потому что так надо…

Так вот, значит, чем дело кончится. Самоубийством… Его коллеги, его друзья подумают, что он не выдержал напряжения. Что на него слишком сильно надавили. Всем известно ужасное психологическое состояние полицейских. Среди полицейских самоубийства происходят каждую неделю. Но тогда почему бы и ему себя не укокошить?"

"Вдруг генерал, который шел впереди, резко остановился и застыл на месте. Подняв кверху нос, он потянул в себя влажный воздух, как охотничья собака, которая, что-то почуяв, сделала стойку.

– Идите дальше, – сказал он, – я кое-что забыл.