Лютая охота

В конце концов, ему ничего не стоит пойти наверх и постучать ей в дверь, чтобы удостовериться, что этот тип не грабит ее или не творит чего похуже. В этом городе могут зарезать за мобильник или за косой взгляд, и здесь водятся дикие звери, которые насилуют даже бабушек.

Сами тряхнул головой. Он никогда не понимал, откуда берутся люди, способные на такое. Как не мог понять, когда его сын Четин, который изучал физику в университете Поля Сабатье, объяснял ему, что до «Большого взрыва» вообще ничего не было, а потом вдруг сразу все появилось. «Как может появиться что-то из ничего? – возмутился он. – То, что ты говоришь, – абсурд! Даже лепешки не приготовишь без муки и сахара, а тут целая вселенная… И вот этому вас учат в университете?» Сын улыбнулся тогда с видом превосходства, которое вывело Сами из себя. На свете было много явлений, которые его интеллект просто не в силах был осмыслить. И то, что некоторые личности начисто лишены морали и ведут себя, как животные, относилось именно к таким явлениям.

Сами вылез из-за конторки и набрал код на соседних воротах. Он жил в квартире как раз над магазином. А Копельман обитала еще выше, под самой крышей, и ее жилище было вдвое меньше его квартиры, которая тоже размерами не отличалась.

Он поднимался по ступенькам винтовой лестницы, и они скрипели у него под ногами, а латунные перила вибрировали под рукой при каждом шаге. На последней площадке он отдышался и прислушался. Ни звука. Может, она была где-нибудь совсем в другом месте. Например, у того типа. Нет. Он слышал, как незнакомец ей велел не закрывать дверь внизу.

Он постучал.

Никакого ответа.

– Копельман, ты здесь? – крикнул он. – Копельман! Это я, Сами!

Он снова постучал, рискуя привлечь внимание соседей. Этажом ниже жила пожилая пара, которая косо смотрела на него и его семью с самого первого дня, как они оплатили аренду и вселились в квартиру. Старая карга не упускала случая к нему придраться: то у него слишком громко работает телевизор, то он слишком поздно вынес мусор, то шумят его невоспитанные дети. Это вранье: его дети воспитаны ничуть не хуже остальных детей в доме.

– Копельман, это я, Сами! – повторил он, повернув ручку, но дверь была заперта на засов.

Тогда он достал телефон. А когда услышал, что за дверью раздались звуки ее телефона, то понял: случилось что-то серьезное.

Он мог бы просто вынести дверь, петли были слабые, но нарываться на неприятности ему не хотелось. И он набрал 17[65].

* * *Эстер казалось, что она сейчас задохнется. Что сердце просто лопнет. Она лежала на диване, а сверху на нее всем телом навалился этот тип, зажав ей рот огромной ладонью, и скрюченные пальцы шевелились где-то возле ноздрей. Запах мыла и сигарет, который в других условиях показался бы ей даже приятным, сейчас пугал.