Лютая охота

Все взгляды устремились на нее. Она сняла подбитую мехом парку, и в свете дня ее внешность не прошла незамеченной: на черном пуловере сияло слово АД, кожаные брюки со множеством молний, пряжек и заклепок были снабжены наколенниками и крагами, а на ногах красовались ботинки «Доктор Мартенс» на высоченной платформе. Все это вместе делало ее похожей на фанатку БДСМ."

"Сервас вошел к себе в кабинет в сопровождении обоих помощников и велел им разобраться с порядком производства в LRPPN[6] в третьей версии, которая была чуть менее колченогая, чем предыдущие. С течением лет уголовное судопроизводство постоянно усложнялось, а писанина отнимала все больше времени, в ущерб следствию.

И он уже в который раз спрашивал себя, годится ли для такого ремесла. В полицию он пошел по призванию. Вот уже почти тридцать лет он ночи напролет проводил за рулем, принося в жертву личную жизнь и преследуя одну цель: обезвредить наиболее опасных для общества преступников. Но сегодня правила поменялись: от полицейских ждали, чтобы с самого кабинета они занимались одним и тем же. Допросами, которые невозможно было проводить из-за страховочных мер и совершенно невозможных, а зачастую и противоречащих друг другу требований. Уголовное расследование всегда было сложнейшей работой, требующей огромных усилий. Хитрый адвокат или непорядочный судья могли в одно мгновенье уничтожить месяцы труда и, словно этого им было мало, еще и нагромоздить кучу помех и препятствий. О результатах говорит недвусмысленная статистика: резко выросла незаконная торговля, показатели убийств стали самыми высокими в Европе, в два раза выше, чем в Испании, Германии и даже в Италии, не в обиду будь сказано Гоморре…[7]

В ящике стола Сервас нащупал пачку парацетамола с кодеином. Его мучила мигрень. К счастью, он сделал себе запас еще до того, как эти лекарства перестали продавать без рецепта. В то время как в преступном мире царила безнаказанность, остальная часть общества становилась все более инфантильной от постоянных запретов и предписаний.

– Чернокожий парень, на которого надели оленью голову и, по всей видимости, охотились на него в лесу, как на дичь… Вы себе представляете, что начнется, если об этом пронюхает пресса? – раздался вдруг от двери чей-то голос. – Мы заинтересованы сделать расследование приоритетным, если этот чертов говнюк его утвердит…

Сервас поднял голову. В дверях стоял Шабрийяк, их новый патрон, человек лет пятидесяти, одетый в костюм, слишком узкий для его мощных плеч регбиста. Между тем как брюшко больше напоминало о том стиле игры в регби, который практиковали еще в прошлом веке. Густые черные брови и зрачки с булавочную головку придавали ему страдальческий вид.