Люгер

Для меня становится слишком просто убить, уничтожить.

Резко включился слух – оказывается, Мажор мне что-то втолковывал.

– …Дела такие… Я почти на Внешке появился, столько дерьма повидал, год мыкался. А в Острог влюбился с первого взгляда, поверь мне, если есть где-то в Улье рай, то это Острог. Здесь у меня вон автомобиль, – последнее произнес очень уважительно и с затаенной гордостью в голосе, мол, добился. – Катаюсь по своим делам, почти гражданин, дом пока в кредит взял. Расплачусь скоро. Живу. Может, и женюсь. Понимаешь, я не существую, как там, где вся жизнь – бесконечная беготня. Добыл хабар, сдал, нажрался, потрахался со шлюхами, у которых ты в этот месяц триста второй, и дальше в рейд… И тоска, понимаешь, тоска, сука, давит, душит. Вроде бы и остановиться некогда, бежишь, часто просто вырубаешься, глаза закрыл – минус четыре-пять часов из жизни. Но как только остановишься… и все, бухаешь как проклятый. Безнадега, короче. Смысла существования нет. А мысли одолевают! Да ты увидишь, если занесет нелегкая, там каждый второй жрет, а каждый первый на спеке сидит, только бы не думать!

– И так везде?"

"– Ага! О каком тут будущем можно говорить? Понятно, что нет его. А дикий стаб? Сегодня он стоит, завтра или зараженные раскатали, или внешники снесли, или килдинги всех перерезали… Представляешь, как это все было видеть, после всех этих бытовок диких, после всей это хрени – настоящий театр, где играют самые настоящие артисты?! Три музея, четыре кинотеатра, рестораны, бары, сауны, бордели. Все есть. И люди совершенно другие! Это как из того же промышленного мегаполиса при градообразующем предприятии в духе тяжелой металлургии в Москву, например, попадаешь. Вроде бы отличий не особо-то и много. Те же маркеты, те же вроде бы заведения, ну да, чище, ну да, опрятней все, даже в кино то же самое идет, а люди другие. Просто другие люди.

– Ясно, – сказал, чтобы что-то сказать, я. Разговор мне уже порядком наскучил. Тоже информации в нем ноль, настроение и общие тезисы я уже понял.

– Да и закон… на Земле я дурак был, всегда думал: вот эти все менты, потом полицейские, государство, вся эта тряхомудия, – только мою свободу ограничивают. Не будь их, зажил бы нормально. А здесь с первых часов прочувствовал, что значит, когда нет полицейского наряда по звонку. Нас, иммунных, из поселка выжило только трое – я да две девчонки. Нарвались мы даже не на злостных муров, а так, на рейдеров гнилых, те мне флягу живца выдали и направление на ближайший бомжатник, баб же забрали с собой, не без их согласия, конечно. Вот только потом они в борделе оказались. Такие дела…

Он горестно вздохнул, задумался почти на минуту. Я обрадовался, но зря, он уже продолжал свой рассказ:

– Здесь же все по уму.