Люфтваффельники

Капитан Нахрен откровенно сбледнул с лица и не отрываясь смотрел в раскрытый рот Пиночету, который тоже был несказанно взволнован. Полковник Серов не издал не звука, внимательно всматриваясь в тело курсанта, неподвижно лежащего в рыхлом снегу под окнами казармы. Жив ли?

…и тут Федя зашевелился. Он медленно встал на ноги и, находясь по пояс в сугробе, выплюнул снег изо рта, победно вскинул правую руку вверх и издал гортанный клич.

Уффф! Все парни выдохнули с облегчением и дружно заржали! Комбат был посрамлен! А Мирзалив — мужик!!!

Пиночет, удостоверившись, что мятежный курсант жив, цел и невредим, опять принял непроницаемо важный вид и, обращаясь к Нахрену, мрачно пробурчал.

— Оформи-ка на этого кузнечика-попрыгунчика записку об аресте на трое… нет, на пять суток.

Нахрен подобострастно прогнувшись и заглядывая в глазки комбату, по-гусарски щелкнул каблуками.

— Есть! А на личный состав наряда?

Пиночет еще раз выглянул в окно и, сплюнув с досады, сокрушенно вздохнул.

— На дневальных не надо. Алиби, хуле!

Выходя из помещения роты, комбат столкнулся с курсантом Мирзалиевым, который был весь в снегу, включая сапоги, плотно набитые по самые голенища. Федя гордо взглянул своими угольно-карими глазами прямо в колючие глаза сурового комбата.

— Я пригнуль! Наряд невиновен, товарищ полковник…

Пиночет остановился и, глядя на сияющего курсанта, крепко пожал ему руку.

— Мужик, хуле… Больше не прыгай, сгною на гауптвахте…

з. ы. В горячке событий и комбат, и капитан Нахрен напрочь забыли про две тяжеленные сумки, которые Федя старательно приволок из самоволки.

з. з.ы. Содержимое этих сумок частично дождалось возвращения своего «хозяина» с гауптвахты. Разносолы и скоропортящиеся продукты пришлось быстро уничтожить — в смысле, съесть. А «божественный» нектар из двух 3-литровых банок 45-е к/о употребило под покровом ночи, когда Фахраддин Мирзалиев вернулся из «мест заключения»…

86. Физиология

Физиологию не обманешь! Как ни старайся и чего не предпринимай?! Особенно, физиологию молодого растущего организма, у которого гормоны в крови не просто бурлят, а бессовестно бушуют и фактически сходят с ума. А также хаотично бьются друг с другом то жестоко враждуя, то коварно объединяясь в едином порыве внутри истомленного организма, надежно блокируя мозг и подавляя любые проявления разумной деятельности, отдаваясь на милость примитивным инстинктам размножения, настойчиво требуя обеспечить им — гормонам то есть, исключительно «правильное применение». Причем, немедленно — здесь и сейчас!

А как иначе, когда 17-22-летний здоровый мужчинка (кровь с молоком) надежно заперт внутри круглосуточно охраняемого периметра военного училища, обнесенного колючей проволокой?! Да еще и в окружении себе подобных.