Люфтваффельники

Однако глубокая моральная травма оставалась навсегда, можно сказать на всю его сознательную жизнь, а возможно даже преследовала и на законной пенсии, после 25-ти безупречных, являясь ночью в кошмарном сне, в виде неказистого паренька с выпученными глазами напуганного ребёнка, и хаотичным движением парализованного робота, танцующего «брейк-данс» после удара молнии.

Повторно заниматься строевой выправкой с Витей, желающих офицеров больше не находилось. Все объявленные наряды рано или поздно заканчивались, Витя занимал своё законное место в строю учебного отделения, согласно ранжиру — по весу, по росту, по жиру, и опять начинал сбивать монолитный шаг боевого подразделения на произвольное шарканье своих кривых ног. Офицеры стыдливо отводили глаза, стараясь не замечать происходящее.

Лицо Виктора тоже заслуживает отдельного описания. При общей худобе, Витя имел пухлые розовые щёчки, небесно голубые глаза, выпученные как у лягушки. На его голове произрастали соломенные волосы, абсолютно непослушные и не признающие расчёску, которые торчали в разные стороны словно у ёршика для чистки унитаза. Живописный портрет гармонично дополняли мясистые губы, оттопыренные уши, кривой нос, который катастрофически не справлялся с проходящим через него потоком воздуха. Мечта и задача максимум всей роты — уснуть раньше Вити, иначе его храп, чудовищной громкости и тональности, сводил к минимуму всю призрачную надежду на ночной отдых, независимо от степени усталости соседей по казарме. Всё лицо Вити было густо усыпано веснушками, причём абсолютно независимо от наличия весны за окном. И ко всем вышеперечисленным достоинствам, Витя ещё отчаянно гундосил и шепелявил, что делало его речь непередаваемо пикантной. Элементарные и общепринятые словосочетания, озвученные Виктором, приобретали неожиданный смысл, становились афоризмами и обретали право на новую, долгую жизнь.

А самое удивительное и непостижимое, что Виктор искренне считал себя неотразимым красавцем, от которого всё женское население нашей страны буквально млеет и тает. Да что там — просто сходит с ума от вожделения и похотливой страсти, мечтая подарить свою красоту и всю себя, без остатка, этому половому гиганту эротической мысли. Казанова просто отдыхает и стыдливо снимает шляпу, вместе с париком, перед нашим героем-любовником. И что самое парадоксальное — почти так оно и было. Виктор был лучшим знатоком всех женских общежитий в городе… но об этом потом.

Бог Витю любил. Причём любил постоянно! Прощая ему все прегрешения, вольные и невольные, оберегая это дитё неразумное от недругов в офицерских погонах, от нарядов внеочередных, болезней прилипчивых, женщин разведенных и многодетных, и прочей незваной гадости, и нечисти.