Люфтваффельники

Молодые лейтенанты, дорвавшись до вседозволенности и пьянящей свободы, вычищали «закрома альма-матер» под чистую! Хотя, честно говоря, зачем спешить? Смысл?! Вот она — свобода! Впереди всего такого, что только ух… но, тем не менее — «выпускники» вычищали училище в ноль! Такова «селява», куда деваться?!

Алексей вяло вскинул руку и на всеобщее удивление весьма слабым голосом отчаянно взмолился, почти зашептал.

— Стойте! Мне нельзя в санчасть… отчислят… сразу…

— Да ладно?! За что тебя отчислять?! Пьяный что ли?! Когда успел?! Почему с товарищами не поделился?! В одну харю все залил и зачавкал, а теперь муторно?! Все жадность, Леша…

Но курсанту Чернухину было совсем не до шуток. Его мучила тяжелая отдышка. Чернухин с заметным трудом втягивал воздух, и цвет его лица постепенно принимал все более выраженный синюшно-землистый оттенок. Причем, буквально на наших глазах. Было отчетливо видно, как при очередном вдохе Алексея, судорожно напрягаются его плечи, шея и мощная спина. Каждый вдох и выдох давались ему совсем не просто! Совсем не просто…

Курсант Чернухин, в обиходе — Чернуха был родом из Одессы и в его атлетической фигуре всегда угадывался приличный пловец с хорошо развитыми и выносливыми мышцами. Явных проблем со здоровьем за ним никогда не замечалось, Лешка был еще тот «лосяра» — крепкий и выносливый парень, отличник по физ. подготовке. Но, сегодня с ним творилось что-то неладное. Он очень медленно и натужно вдыхал и выдыхал воздух, как будто плотность этого самого воздуха была неестественно запредельной. Как будто по своим свойствам «текучести» обычный воздух приблизился к воде или к тягучему сладкому сиропу. На наших глазах происходило что-то непонятное — Алексей старательно втягивал «жидкий воздух» с непомерным напряжением всех своих сил."

"Густой воздух как бы нехотя просачивался сквозь приоткрытые и уже пересохшие губы курсанта Чернухина и выходил из его легких с характерным натужным свистом. Складывалось впечатление, что Лешка, ежесекундно прикладывает массу запредельных усилий, чтобы загнать непослушный воздух в свои легкие, а потом затрачивает еще больше усилий, чтобы вытолкать его наружу.

Чернуха глазами побитой собаки жалобно посмотрел на ребят, обступивших его плотным кольцом, и сделал над собой очередное усилие. Его открытое и красивое лицо с «вечно загорелой» кожей исказилось от страшного напряжения, вена идущая от ключицы по внешней стороне шеи заметно вздулась.

— Астма… у меня бронхиальная астма… с рождения…

— Чего?! Какая в жопу астма?! А как же ты в военное училище поступил? С астмой нельзя… Не годен…

— Знаю! Мед.