Люфтваффельники

Непорядок!

Наши дружеские увещевания по телефонной трубке (в качестве «третьего лица») с убедительной просьбой радикально сократить время «плодотворного общения» до разумных пределов, естественно, не возымели никакого действия."

"Невидимый абонент, пользуясь своей безнаказанностью и неуязвимостью, нагло хамил, дерзко посылая всех и каждого на общеизвестный адрес и как ни в чем не бывало, продолжал обсасывать по пятисотому кругу одни и те же заезженные новости со своей подругой. Которая, при этом, противно хихикая и подобострастно поддакивая, безмерно гордилась своим возлюбленным. А как же иначе?! Весь такой смелый, куда деваться?! Еще бы?! Юноша борзо отшил все вежливые просьбы: «быть человеком, войти в положение и освободить линию для других абонентов, чтобы люди успели пообщаться до наступления вечерней поверки». Не тут-то было!

В результате, все попытки наших ребят договориться полюбовно и справедливо установить символическую очередь на право «по-честному» подключиться к генеральскому каналу связи, заканчивались очередной порцией дешевого куража и полным нежелания искать компромиссы.

Рисковое время, проведенное на чердаке штаба, бездарно пропадало. Ребята в крайней степени раздражения «ни с чем» возвращались в казарму на традиционную процедуру вечерней поверки, когда всему личному составу надлежало стоять в строю, дабы громко и внятно выкрикнуть «Я!», при оглашении «знакомой» фамилии. Каждый из нас мечтал вычислить неизвестного хама и по-дружески (желательно с ноги) объяснить ему что «так делать не следоват». Эгоизм — нехорошее качество и все такое… Но, явных зацепок для идентификации «неизвестного телефониста» у нас не было.

А дерзкий юноша явно упивался своей безнаказанностью и дешево рисовался перед девушкой, не стесняясь «посылая» курсантов нашей роты налево и направо. Вот что за мудак, простите за грубость слова! Еще кот Леопольд из всеми известного мультика постоянно призывал с наивной непосредственностью: «Ребята, давайте жить дружно!» Не тут то было.

В очередной раз удрученный Витя Копыто вернулся из штаба «ни с чем», бездарно проторчав около часа на пыльном чердаке у вскрытой распределительной коробки. Ему так и не удалось связаться с дорогим его сердцу родным Пилопедрищенском и обсудить животрепещущую проблему: «В своем письме ненаглядной Маринке он написал слово «люблю» 218 раз, а она в ответном — лишь 73 и не больше?!» Не, ну что за фигня?! Разлюбила, что ли?!

Откровенно расстроенный Витя тяжело рухнул на койку, которая жалобно взвизгнула провисшими пружинами панцирной сетки. С надрывом в голосе, Копыто начал прилюдно возмущаться и жалобно плакаться.