Люфтваффельники

Взявшись за ручку двери кабинета командира роты, я с показным усердием категорически участил дыхание, дабы у сурового начальника возникла устойчивая иллюзия, что его подчиненный летел «сломя голову», страстно желая получить от своего «дорогого» командира монаршее указание на выполнение, несомненно, архиважного поручения.

С образцово запыхавшимся видом и показной готовностью выполнить ЛЮБОЙ приказ партии и правительства, я шумно ворвался в канцелярию 4-й роты с таким видом, как будто прибежал на «пожар» с единственной целью — лично вынести из огня бесценное тело любимого начальника (титулованные актеры театра и кино, стыдливо отдыхают).

Командир роты, оценив по достоинству мой «творческий» порыв, «эмоциональный» напор и убедительно-подкупающий огонек преданного фанатизма в бешеных глазах, максимально выпученных из орбит по такому торжественному случаю, удовлетворенно кивнул головой и, указав на стул, ДАЖЕ предложил сесть. Фантастика! Это фавор, однозначно! Моя карьера головокружительно поперла в гору, не иначе?!

— Симонов, я тут на досуге в очередной раз проанализировал успеваемость «дебильного» 45-го классного отделения и с несказанным удивлением обнаружил, что оказывается ты у нас потенциальный отличник, претендующий не только на «красный» диплом, но и на персональную «доску» по факту неизбежного выпуска из нашего многострадального училища (доска почета или «могильная плита» — курсантский вариант). Отрадно и похвально! Неожиданно конечно, но все равно, данный факт не может меня откровенно не радовать! Это ж, какие головокружительные перспективы перед тобой открываются — распределение по выбору, в академию через год службы, один вступительный экзамен и все такое…

Я непроизвольно напрягся и насторожился. Не к добру такие ласковые разговоры, ой, не к добру.

— Тем не менее, я вижу только одну угрозу, которая может помешать тебе, прославить нашу доблестную 4-ю роту.

Ага! Вот начинается…

— Это упражнение на брусьях в системе физической подготовки.