Люфтваффельники

Как правило, такие мимолетные и спонтанные «терки» были без многоходовых и долгоиграющих последствий в виде занудного «разбора полетов» с участием отцов-командиров, с подробным и скрупулезным выяснением всех гнусных обстоятельств вопиющего факта неуставных взаимоотношений, заседания строгого педсовета и как логическое развитие событий — отчисления из училища.

Во спасение ситуации, как правило, двух «слетевших с катушек и несколько зарвавшихся забияк», потерявших голову, остаток здравого смысла, ощущение реальности, чувство «жопы», а также, инстинкт самосохранения, остальные ребята моментально растаскивали в разные стороны на максимально возможное расстояние и пределы взаимной досягаемости.

И что любопытно — уже буквально через пару минут, обильно изрыгнув в адрес «только что» искренне ненавистного оппонента весьма объемную по содержанию и неприлично-многословную по длительности серию угроз, проклятий и всевозможных страшных ругательств, банально спустив пар до приемлемого давления, парни, которые еще секунду назад, были готовы вцепиться друг другу в глотку, как правило, тут же скоропостижно мирились и продолжали мирно общаться, как ни в чем не бывало, искренне не понимая по какой же именно причине у них сорвало клапана и снесло крышу?!

А все нервы! Нервы, нервы, нервы… натянутые как гитарные струны или корабельные канаты!

Причина такого безобразия была очевидна и абсолютно незатейлива — всем курсантам отчаянно хотелось спихнуть очередную «гребаную» сессию и незамедлительно рвануть в долгожданный отпуск — домой, к маме, к друзьям, к любимой девочке… за пределы ненавистной колючей проволоки, наконец. Понять нас сможет только тот, кто сам побывал в подобной шкуре и в сходных обстоятельствах."

"Господи, как хочется домой! Наверное, как многие из наших парней, не задумываясь продал бы душу за возможность неслышно подняться по стертым ступенькам в старом подъезде, стены которого были еще недавно исписаны твоей же собственной рукой вдоль и поперек… тихонько открыть дверь своим ключом (который многократно и задумчиво вертел в руках, представляя картину долгожданного возвращения домой в красках, в ролях, в лицах и до мельчайших подробностей), …переступить порог родного дома, …жадно втянуть ноздрями еле уловимый, до комка в горле, дорогой и знакомый с детства, а сейчас почти забытый запах родного дома, …крепко обнять отца и, показывая удаль молодецкую, легко оторвать охнувшего от неожиданности «старика» от пола, сильно прижимая его к своей груди, …смущенно чмокнуть в щеку любимую мамочку, у которой почему-то и совсем некстати прибавилась пара глубоких морщин и седая прядь волос.