Люфтваффельники

— Должность у Вас такая, товарищ капитан — раком стоять! Вы — командир роты, а я — начальник водокачки!

Капитан Хорошевский смутно осознавая, что тут «что-то не так» но, не желая сдавать свои позиции и остатки авторитета, тупо закусил удила и, заглушая обидные смехуечички из монолитного строя курсантов гневно кричит.

— Сгною в нарядах, сучонок! Старшина, поставил Филина в сегодняшний караул на пост № 1 — на знамя! Вот так! Ну что скажешь, умник?

— А может не надо, товарищ капитан?

— Ага, испугался?! То-то! Старшина, А когда сменится, еще пять раз на тумбочку! И так будет с каждым, кто…

— Смотрите сами, товарищ капитан, Вам же хуже будет!

Тихо буркнул Серега Филин, сохраняя олимпийское спокойствие.

p. s. Курсант Филин простоял на посту ровно 5 минут, пока выходящий из своего кабинета в штабе училища ВВС зам. по тылу не увидел ""свою надежду» и фундамент ""относительно благополучного существования"" с оружием в руках, подпирающего пост № 1.

Как только полковник Волченко добрался до первого телефона, спокойная жизнь и чувство удовлетворенности от сладкой мести для командира 4-й роты кануло в небытие.

Ибо, капитан Хорошевский за время, украденное из его бестолковой жизни коварной «желтухой» и проведенное под капельницей на койке в окружном госпитале, забыл чуть ли не главное золотое правило любого лизоблюда и чинодрала: «Держи нос по ветру …или штаны приспущенными!»

p. p.s. В результате, еще не успела раскаленная от смачного мата телефонная трубка выпасть из рук зам. по тыла и мирно упокоиться на рычагах аппарата, как в караул на пост № 1 заступил чуть ли ни сам командир 4-й роты капитан Хорошевский, подменяя САМОГО ВАЖНОГО ЧЕЛОВЕКА в училище ВВС — начальника водокачки!»

А почему!

Да потому, что без воды и ни туды и ни сюды!

— это, во-первых!

Если хочешь быть

На хорошем счету

И к начальству близко

Держи задницу высоко!

А голову — низко!

— это, во-вторых!

61. Агдам"

"Витя Копыто ворвался в роту как реактивный истребитель, как метеор, обгоняя грохот своих собственных тяжеленных армейских сапог, замечу, что — легендарных сапог — по 6-ть металлических подковок на каждом. Он оставил за собой широко распахнутую входную дверь и снесенную напрочь тумбочку дневального, причем, снесенную вместе с дежурным по роте, который беспомощно барахтался на полу, придавленный этой громоздкой тумбочкой.

Шум был такой, будто обвалился потолок во всей казарме, и не иначе как вместе с межэтажными перекрытиями. Все курсанты хаотично побросали насущные воскресные дела и, поддавшись общей панике, бросились в центральный коридор, чтобы срочно покинуть разрушающееся здание, но натолкнулись на взъерошенного и крайне возбужденного курсанта Копыто. Витя остановился на «взлетке» — центральный коридор, и заорал дурным голосом.