Люфтваффельники

Все понятно, приказ получили — выполнили, чай не дураки, 2-й курс обучения как никак.

Мы разделяемся на две колонны, красиво обходим дерево, как бы обтекая его с двух сторон, и соединяемся в первоначальный строй уже за стволом липы, продолжая движение в сторону плаца, где, как уже видно издали, томится и изнемогает от нетерпения дежурный офицер по училищу с красной повязкой на левом рукаве.

Отделение уже фактически завершило эффектный маневр по огибанию препятствия в виде дерева, как вдруг сзади (я был рослый курсант и ходил в первой шеренге строя) неожиданно раздался грохот падающего тела и металлический лязг автомата Калашникова, ударяющегося об асфальт. Инстинктивно мы начали оглядываться на шум и самопроизвольно сбавлять шаг. Строй начал ломаться.

Сзади раздался громкий и раскатистый смех Игоря Шадрина, который подхватил Саня Полимонов, Пим и остальные ребята из последних шеренг. Смех, переходящий в хохот широкой волной покатился по всему строю. Ребята окончательно остановились, поломали равнение в шеренгах и откровенно гоготали. Лейтенант Зайчик, который шел рядом со строем, с левой его стороны и видел развитие событий в динамике, тоже, мягко говоря, ржал как конь Буденного или лошадь Преживальского (кому как нравится), согнувшись пополам и придерживая одной рукой спадающую с головы фуражку, а другой, упираясь в подогнувшиеся колени.

Остановившись и обернувшись, я увидел лежащего на земле Петровича, который распластался как морская звезда, широко раскинув свои некультяпистые конечности в разные стороны. Рядом с ним на асфальте валялся его автомат.

Игорь Шадрин давясь от смеха, поведал о том, что когда наш строй курсантов начал разделяться на две равные колонны, обходя дерево, слева и справа, Петровича охватила настоящая паника. Видя, что часть впередиидущих ребят уходит налево, а другая часть ребят уходит направо, Петрович отчаянно заметался. Он до последнего момента не мог определиться с какой же все-таки стороны обогнуть это «проклятое» дерево.

По словам хохочущего Шадрина, Петрович жалобно повизгивал и хаотично дергался то влево, то направо, то влево, то направо, влево, вправо, влево, вправо…

В результате, так и не приняв единственно правильного решения и с ужасом глядя на неумолимо приближающееся дерево, Петрович в отчаянии зажмурил свои глаза и с обреченной неизбежностью со всего маху врубился носом прямо в центр ствола липы, потерял равновесие и, опрокинувшись на спину, загремел на асфальт. Автомат соскользнул с плеча Артура Юманова и, громко лязгая и звонко дребезжа, немного попрыгал на асфальте, отскакивая от его твердой поверхности и, занял свое законное место рядом с лежащим хозяином.

Толпа буквально писалась паром от восторга, наше настроение заметно улучшилось.